Исследование теории анархо-феминизма

Тип:
Добавлен:

Оглавление

Введение

Глава 1. Анархо-феминизм как политико-правовая теория

.1 История возникновения и основные теоретические положения анархо-феминизма

.2 Основные представители анархо-феминизма

.2.1 Эмма Гольдман и Вольтарина де Клер

.2.2 Хи Чжен и анархо-феминизм в Китае

.2.3 Анархо-феминистские движения Mujeres Libres, Mujeres Creando

Выводы по 1 главе

Глава 2. Политико-правовая природа анархо-феминизма: женский анархизм или подвид феминизма?

.1 «Женский вопрос» в анархистском движении

.2 Сравнительный анализ анархо-феминизма с некоторыми ветвями феминизма (либеральный феминизм, социалистический феминизм, радикальный феминизм)

Глава 3. Критика анархо-феминизма и перспективы его развития: взгляд из прошлого в будущее

Заключение

Библиография

Введение

Настоящая магистерская диссертация посвящена исследованию теории анархо-феминизма и проведению политико-правового анализа данной теории.

Актуальность исследования анархо-феминизма состоит в том, что, несмотря на отсутствие серьезных исследований, анархо-феминизм стал неотъемлемой частью теоретического корпуса анархизма, а анархо-феминистские группы продолжают активно действовать.

Благодаря современным коммуникационным средствам представителям различных теорий и идеологий легко донести информацию о себе и своих взглядах.

К сожалению, развитие информационных технологий имеет и обратную сторону медали. Использование возможности для каждого заявить о своих взглядах и назвать себя выразителем той или иной теории, что, к сожалению, зачастую воспринимается, как истинные утверждения, может создать негативный образ той или иной организации или содержания учения.

Так, в массовом сознании по-прежнему удерживается представление об анархизме как об идеологии, призывающей разрушить государство всеобщего благосостояния, а современные представители феминизма зачастую сами себя дискредитируют, снизводя содержание феминизма до заявлений о праве женщин не носить нижнего белья или не удалять волосы на теле.

Такой подход извращает выражение Кэрол Ханиш «личное - это политическое», отсылая к дебатам по поводу тех сфер, которые не регулируются нормативно и давно несут в себе значение личного выбора.

Тем не менее, несмотря на неоднозначные мнения об анархо-феминизме, его приверженцы продолжают заниматься борьбой против политико-правовых институтов и социальных структур, построенных по иерархическому принципу и требующих для своего функционирования наличия властных отношений.

Исследование анархо-феминизма ценно не только в рамках истории политических и правовых учений как учебной дисциплины, но может помочь внести вклад в формирование более полного и точного представления о теоретических положениях анархизма, касающихся политико-правовых институтов.

Степень научной разработанности темы в отечественной истории политических и правовых учений невысока. Отдельных исследований, посвященных анархо-феминизму, на русском языке нет, поэтому в основном использовались иностранные, главным образом, англоязычные, публикации.

Необходимо отметить, что, по большей части, информация аналитического характера об анархо-феминизме содержится в написанных представительницами этого же движения статьях, в которых они исследуют вклад своих предшественниц в теорию женского анархизма и проводят разработку новых положений и усовершенствование имеющихся тезисов.

В основном, это статьи, опубликованные в изданиях современных анархистских движений, таких, как ирландское Движение солидарности трудящихся, а также работы феминисток Джульетт Митчелл, Сьюзан Браун, Руби Флик.

Среди отечественных работ по данной тематике стоит отметить диссертацию Марии Дмитриевны Рахманиновой «Генеалогия и теоретические основания современных форм анархизма: от XIX к XXI веку», в которой, наряду с анархо-капитализмом, анархо-индивидуализмом и анархопримитивизмом, уделяется внимание анархо-феминизму, но М.Д. Рахманинова проводит исследование в философском ключе, тогда как в настоящей работе акцент делается на политико-правовой аспект.

Объектом настоящего исследования является анархо-феминизм как совокупность политико-правовых идей и принципов и их практическая реализация.

Предмет исследования - характерные черты анархо-феминизма, которые позволяют отличить его от анархистской и феминистской теорий.

Цель исследования состоит в выявлении основных концепций анархо-феминизма и определении перспектив его дальнейшего развития в рамках политико-правовой мысли.

Для достижения данной цели поставлены следующие задачи:

исследовать политико-правовые идеи некоторых представителей анархо-феминизма;

проанализировать предпосылки возникновения анархо-феминизма;

определить, в чем состоит особенность анархо-феминизма в сравнении с анархизмом;

сравнить анархо-феминизм с феминизмом в его других проявлениях;

проследить динамику развития анархо-феминизма;

сопоставить развитие анархо-феминистских идей в разных странах;

спрогнозировать перспективы развития анархо-феминизма как теории и движения.

Анархо-феминизм представляет собой комплексное явление, что предполагает использование различных методов при его исследовании.

Так, при выявлении характерных черт анархо-феминизма и определении взглядов представительниц анархо-феминизма использовались историко-философский и биографический методы.

При анализе своеобразия анархо-феминизма в различных государствах и в различные периоды, при его сравнении с основными положениями анархизма и феминизма широко использовался компаративный метод. При обращении к нормативно-правовому регулированию «женского вопроса» и к понятийному аппарату, относящемуся к области теории государства и права, использовался формально-юридический метод.

Источниками при написании настоящей работы послужили посвященные вопросам государства, права и положения женщин труды Эммы Гольдман и Вольтарины де Клер, стоящих у истоков анархо-феминизма, а также китайской анархо-феминистки Хи Чжен. Кроме того, в работе активно использовались тексты выступлений, интервью и статьи представительниц анархо-феминистских движений Испании, Боливии и Ирландии: Марии Санчес Саорнил, Хульетты Паредес, Мерседес Компасада.

Для раскрытия темы также использованы аналитические публикации по анархизму, феминизму и анархо-феминизму, среди которых, работы Колина Райта «Анархизм, феминизм и человек», Эйлин ОКэролл «Анархисты и право выбирать», Кароль Эйрлих «Социализм, анархизм и феминизм», Валери Брайсон «Политическая теория феминизма: введение», Марты Аксельберг «Самостоятельность и равенство» и другие.

Положения, выносимые на защиту:

. Анархо-феминизм возник как самостоятельное течение в начале ХХ века, в противовес набиравшему популярность в Западных странах анархизму, игнорирующему необходимость борьбы с мужским доминированием над женщиной.

. Ключевыми тезисами анархо-феминизма, актуальными до сих пор являются:

формальное равенство мужчин и женщин продиктовано не набором фемининных и маскулинных качеств, заложенных природой, а обусловлено единым общечеловеческим началом;

каждый человек имеет право свободно и по своему усмотрению распоряжаться собой и своим телом;

институт, построенный по иерархической модели, в том числе государство, является нелегитимным в любом случае, кем бы он ни возглавлялся, мужчинами, или женщинами;

доминирование и принуждение является недопустимым не только в рамках публичных, но и в частных отношениях, поэтому институт брака в его патриархальном смысле полежит ликвидации как часть механизма, подавляющего индивидуальность и самостоятельность женщины;

борьба против патриархальности должна происходить совместно с борьбой с другими проявлениями авторитаризма и властных отношений.

) Теория анархо-феминизма по своей сути не противоречит анархистской теории, а лишь делает акцент на необходимость ликвидировать все формы угнетения.

) Термины «анархо-феминизм» и «феминизм» не являются полными синонимами, так как основной целью первого является не достижения равенства или женского превосходства, а установление неиерархическоого, свободного общества либертарианского типа.

Глава 1. Анархо-феминизм как политико-правовая теория

«Я - анархист! Поэтому я не стану

управлять, но не желаю и быть управляемым».

Джон Генри Макей.

Нет необходимости проводить серьезный филологический анализ термина «анархо-феминизм» для того, чтобы вычленить две составляющие: анархизм и феминизм.

Ввиду того, что «анархо-феминизм», очевидно, содержит в себе черты, характерные для анархистской мысли и для феминизма, представляется необходимым в общих чертах обрисовать и то, и другое направление политико-правовой мысли. Это важно уже по той причине, что, благодаря этому, в дальнейшем возможен ответ на вопрос - что представляет собой анархо-феминизм: анархизм, сфокусированный на «женском вопросе», подвид феминизма или, может, нечто иное? Вне всякого сомнения, и феминизм, и анархизм - слишком объемны по своему содержанию и интересны в исследовании, чтобы посвятить им раздел в данной работе с развернутым описанием, поэтому ограничимся лишь краткой характеристикой.

Так, анархизм, по-прежнему популярный среди определенных социальных групп в разных концах Света, включает в себя приверженцев, имеющих разные взгляды на природу собственности, капитализм и рыночные отношения. Тем не менее, всех анархистов объединяет уверенность в правильности основного положения анархизма: необходимо стремиться к такой организации жизни, в которой полностью ликвидированы отношения власти-подчинения, нет эксплуатации и принуждения, есть лишь свобода каждого индивида и союзы, основанные на личной заинтересованности и сотрудничестве. Анархо-феминист Джозеф Дежак, например, так определят анархистское сообщество: «такое состояние общества, где каждый будет свободен производить и потреблять по своему желанию и сообразно с собственной фантазией, не осуществляя никакого контроля и не подвергаясь никакому контролю, ни в отношении кого-либо, ни со стороны кого-либо еще; где равновесие между производством и потреблением устанавливается естественным образом, не посредством предварительного и произвольного удержания в чьих бы то ни было руках, но путем свободного движения сил и потребностей каждого».

Таким образом, обращаясь к греческим составляющим данного термина, можно сказать, что анархизм есть не что иное, как человеческое общество, построенное на свободе каждого и добровольном взаимодействии, то есть состояние отсутствия власти, а значит, и отсутствия подчинения.

Согласно статье из Большого Энциклопедического словаря феминизм - это (в широком смысле) стремление к равноправию женщин с мужчинами во всех сферах общества; а в узком смысле - женское движение, целью которого является устранение дискриминации женщин и уравнение их в правах с мужчинами. Возникло в 18 веке. Особенно активизировалось с конца 60-х годов 20 века». Пещеров и Валькова дают такую дефиницию феминизму - «это общественно-политическое движение, возникшее в XVIII в., целью которого являлось предоставление женщинам всей полноты гражданских прав. Истоком феминизма стало мнение о том, что женщина занимает угнетенное положение в обществе, в центре которого стоит мужчина (патриархат)».

Первым же документом, провозгласившем «посягательства» женщин на «мужские» права, стала Декларация прав женщины и гражданки, написанная в 1791 году французской революционеркой, феминисткой и писательницей Олимпией де Гуж как ответ на Декларацию прав человека и гражданина. Де Гуж подчеркивала, что женщина равна мужчине не только в отношении прав, но также обязанностей. Так, «и мужчины, и женщины должны быть равны перед законом, иметь одинаковый доступ к государственным постам, почестям, общественной деятельности согласно их способностям и на основании их талантов и добродетелей» (статья 6), но в то же время «ее <женщину> могут обвинить, арестовать и содержать под стражей в случаях, оговоренных в законе. Женщины наравне с мужчинами подчиняются закону» (статья 7).

В послесловии Олимпия де Гуж обратилась к женщинам в призыве освободить самих себя, а к мужчинам - прозреть и принять идею о равенстве всех людей, независимо от пола «Я предлагаю надежный способ спасения женских душ. Женщинам нужно разрешить заниматься мужскими занятиями. Если мужчины будут упорствовать и продолжать считать такой путь неэффективным, то надо обязать их делить свою собственность с женщиной по закону»…

Неудивительно, что с течением времени и практическим успехом женского движения в ряде стран менялось и содержание данной идеологии, появлялись новые лозунги, выдвигались новые требования. Исследователи даже условились о некой периодизации западного феминизма, выделяя три «волны», относящиеся к ХIX веку, середине ХХ века и с конца ХХ века по настоящее время соответственно. В связи с тем, что термин «феминизм» объединяет множество течений, объединенных под эгидой борьбы против угнетения женщин мужчинами и предоставления женщины полного спектра прав и свобод, на которые человек претендует по праву рождения (если толковать это в рамках теории естественного права), несообразно цели настоящей работы описывать и анализировать каждое из них в отдельности(на некоторые подвиды, близкие анархо-феминизму, будет обращено внимание во второй главе магистерского исследования),а потому обратимся непосредственно к анархо-феминизму.

.1 История возникновения и основные теоретические положения анархо-феминизма

Согласно наиболее распространенному определению, анархо-феминизм представляет собой социально-политическое движение и политико-правовую мысль, объединяющую в себе элементы анархистской и феминистской теорий. Обозначенный синтез выражается в том, что анархо-феминистки делают акцент на борьбе с патриархатом как составляющей частью системы принуждения и власти.

Принимая во внимание тот факт, что многие феминистки ратуют за гендерно-нейтральный язык (особенно, когда дело касается публичных выступлений, нормативных документов), становится понятнее, почему данный термин имеет несколько вариантов написания: «анархо-феминизм» и «анарха-феминизм» на русском языке («anarcho-feminism», «anarcha-feminism», «anarcha feminism», «anarchist-feminism» на английском языке). Некоторые авторы (Линдси Грэйс Вебер) даже используют знак «коммерческое эт», чтобы избежать выбора правильного варианта: анарх@-феминизм ( в оригинале - anarch@-feminism). В настоящей работе будет из эстетических предпочтений использован вариант «анархо-феминизм», за исключением фрагментов с прямым цитированием.

Согласно «Манифесту анархо-феминизма», составленному некой современной анархистской организацией «Мать Порядка» и размещенной в сети Интернет:

) общее социальное угнетение людей

) от сексизма - дискриминации и притеснения из-за их пола».

И угнетение это проявляется посредством экономического (более слабое положение на рынке труда), идеологического (роль и место женщины в традиционной картине мира), насильственного (физическое и психологическое, в том числе, внутри семьи), системного (сложившаяся повсеместно иерархическая система, в которой одни подавляются другими) факторов. «Манифест анархо-феминизма», из которого несколькими строками выше была приведена цитата, не является классическим источником анархо-феминистской мысли, он лишь в некоторой степени аккумулирует призывы и мысли, впервые обозначенные еще в самом начале XX века Эммой Гольден, Люси Парсонс, Вольтариной де Клер, стоящими у истоков анархо-феминизма.

Безусловно, анархо-феминизм зарождался и развивался в разных странах неодинаково и не в одно и то же время: экономическое и политическое состояние общества, мировоззрение, система религиозных и традиционных ценностей, уровень образования среди населения (в частности женского) и другие факторы влияли на скорость и глубину распространения анархо-феминистских идей. Как и в ситуации с анархизмом, для США, например, в отличие от Европы, были характерны индивидуалистские формы анархо-феминизма. Тем не менее, воспользуемся примером Соединенных штатов Америки для того, чтобы передать общую логику развития исследуемого течения.

Как и в Европе, в Америке середины XIX века также действовали суфражистки (участницы движения за равноправие женщин, особенно за предоставление им избирательных прав), стараясь доказать, что имеют равное с мужчинами право на доступ к политическим, правовым и образовательным институтам. В то же время в Северной Америке набирало популярность движение анархо-индивидуалистов, идеи которых зрели на благодатной почве радикальных интеллектуальных течений, имеющих в своих истоках религиозный нонконформизм XVII века и аболиционистское движение. Некоторые американки также прониклись мыслью о том, что каждый индивид имеет право на автономию и самоуправление, а «идея естественного права не может быть реализована в рамках государства», присоединившись к анархистской мысли США. Тем не менее, несмотря на всю широту взглядов американских анархо-индивидуалистов, даже им трудно было осознать то, что женщина - это такой же индивид со всеми вытекающими правами и свободами, причем не только от государственной власти, но и от власти домохозяина. Таким образом, анархисткам уже в кругу своих товарищей пришлось бороться за свою независимость от мужчин, что приводило их к анархо-феминизму.

Американские анархисты полагали, что для обеспечения личной свободы необходимо ликвидировать не только принуждение, исходящее от правительства, но и все формы принудительной внешней власти. Анархо-феминистки отразили это понимание в декларировании независимости от мужчин и структур, где доминируют мужчины, прежде всего, от брака. Такой тезис означал не только декларацию «свободной любви», хотя они и требовали предоставления равной сексуальной свободы, а не только «поднять моральные стандарты мужчин в отношении секса», как это делали феминистки, но и затрагивал сферу домашнего хозяйства, что означало превращение женщины в хозяйственно (финансово) самостоятельную структуру.

Остро стоял перед анархо-феминистками вопрос заботы о детях. Если традиционно основная роль в воспитании детей возлагалась на мать, то многие анархо-феминистки пришли к выводу, что забота о детях - сфера деятельности тех взрослых, которые выбрали это в качестве своей основной профессии. Но единодушия в данном вопросе не было. «Кто-то считал, что свобода взрослого индивида важнее благосостояния ребенка, другие считали родительскую любовь и заботу неотъемлемой частью человеческой природы».

Представляется, что данный спор изначально исходит из неверных установок. Возможно, в период становления идеального общества взрослым тяжело и неэффективно отвлекаться от революционной борьбы. Но когда анархистские идеалы воплотятся в жизнь, что же мешает заняться воспитанием желанного ребенка? Свобода и отсутствие ответственности за свои поступки не могут сосуществовать.

Как бы там ни было, анархо-феминисткам было нелегко донести суть и справедливость своих требований до мужчин, хотя они продолжали это делать, в том числе, публикуя анонимные статьи в издания «Либерти» и «Люцифер». «Люцифер» - был единственным мужским изданием анархистского толка, освещавшим женский вопрос.

В статье 1890 года, опубликованной в «Люцифере» и посвященной освобождению женщин из сексуального рабства, ее автор, Мосес Харман писал следующее: «Можно оправдать аболиционистов, которые думали, прежде всего, о мужчинах-неграх, которых надо было освободить, ведь аболиционисты не критиковали социальную и политическую систему Америки в целом. Что до анархистов и социалистов, то им нечем оправдываться, в том, что они придают женскому вопросу, в лучшем случае, вторую степень важности».

И действительно, в статье 1888 года, опубликованной уже в другом издании, «Либерти», Виктор Яррос писал, что «если женщина хочет быть лично независимой в будущем, она должна пожертвовать равенством в настоящем и <…> направить свои силы в помощь мужчине в ЕГО (выделено автором статьи) попытках установить приемлемые отношения между трудом и капиталом. А после построения нового общества можно будет уделить внимание и женскому вопросу». И не только в выступлениях, но и в семейных отношениях, большинство мужчин-анархистов, несмотря на поддержку «свободной любви», придерживались традиционных порядков, в которых вся забота о доме лежит на плечах женщины.

Какие же женщины были настолько стойки, что находили в себе силы бороться не только со внешней системой, но и с образом мыслей своих товарищей?

Как правило, среди анархо-индивидуалисток преобладали коренные американки из различных слоев общества. Даже девушки с более высоким уровнем образования не могли рассчитывать на высокий заработок, работая сельскими учительницами или репетиторами. К началу ХХ века среди активисток растет число эмигрантов, в особенности, еврейки из России и Восточной Европы, тяготевшие к анархо-коммунизму. Девочки, чьи отцы были рабочими или лавочниками, часто не могли закончить школу из-за проблем с финансами и были вынуждены работать на фабриках, официантками или домашней прислугой, что приводило их к естественному недовольству своим положением.

Как пишет Маргарет Марш, длительность участия женщин в движении не зависела от образования, статуса или расы, но от природы их интереса и вовлеченности. Долгосрочные анархистки - те, которые приняли теорию, осознавая необходимость изменений системы и всю ответственность, которая ляжет на них при наступлении этих изменений. Быстро разочаровывались и теряли интерес те из анархо-феминисток, для которых движение было попыткой выразить недовольство их личным положением в обществе, а следовательно, и самим обществом. Кто-то своей деятельностью выражал подростковый мятеж, а для кого-то анархо-феминизм становился видом философии и пищи для ума.

Таким образом, наличие образования вкупе с неудовлетворенностью политико-правовой и социально-экономической действительностью приводили наиболее энергичных девушек Соединенных Штатов Америки либо к феминизму с его выторговыванием у государства равенства с мужчинами, либо к анархизму и, как следствие, к анархо-феминизму, так как в данном случае женщинам, помимо внешней борьбы нужно было вести и внутреннюю борьбу со своими же товарищами-анархистами, чтобы те смогли увидеть в них нечто иное, кроме сестры, подруги или кухарки.

Разумеется, данная ситуация не универсальна, но в целом весьма типична для становления анархо-феминистских движений.

Обратимся к идеям и деятельности некоторых представительниц анархо-феминистской мысли.

1.2 Основные представители анархо-феминизма

Представляется, что причисление тех или иных активистов и общественных деятелей к родоначальникам или последователям того или иного направления мысли происходит таким образом: некоторые сами называют себя последователями той или иной идеологии, философии, политико-правовой мыли (например, Пьер Джозеф Прудон одним из первых назвал себя «анархистом»), за других мыслителей это делают исследователи, находя в письменных работах и свидетельствах их деяний черты той или иной идеологии, а иногда даже выводя новые виды и направления философской и политической мысли.

Так, хотя Эмма Гольдман и Вольтарина де Клер причисляли себя к анархистскому движению, их деятельность и написанные ими работы оказали большое влияние на женское движение, что в настоящее время Гольдман и де Клер принято считать, в какой-то степени, родоначальницами анархо-феминизма. Обратимся к их идеям более детально.

1.2.1 Эмма Гольдман и Вольтарина де Клер

Эмма Гольдман - активистка анархистского движения начала XX века в США. Мятежница, прозванная «красная Эмма», мисс Гольдман неоднократно подвергалась арестам за свои вольнодумные высказывания, касающиеся разных сфер - от религии до милитаризма, от свободы слова до капиталистических отношений. И конечно, большое внимание Эмма Гольдман уделяла «женскому вопросу», за что ее причисляют к родоначальникам анархо-феминизма, страстно желающим освобождения мира.

Гольдман считала, что навязанные обществом и властными институтами мораль и образ жизни толкают многих женщин на занятие проституцией, жестко порицаемое лицемерным обществом, которое само же его порождает. Мизерные зарплаты за тяжелые труд, безработица, отсутствие полового воспитания девушек приводят к ситуации «торговли женщинами». Эта торговля, внешне яро осуждаемая, на самом деле существует только вследствие укоренившегося отношения к женщине и социально-экономической ситуации. Гольдман полагает, что проституция - «это всецело вина всего общества, результат нашего недопонимания, недооценки жизненных условий. И более всего, вина за это лежит на наших моралистах, проклинающих женщину за то, что она сошла с «пути добродетели», приобретя первый половой опыт без санкции церкви».

Зачастую анархо-феминизм уличают в отсутствии теоретической базы, приравнивая его только к практическому движению.

Тем не менее, даже если обратиться к трудам одной только Эммы Гольдман, то в них довольно четко выражено отношение анархистов ко всем основополагающим институтам. В эссе «Что я думаю» Гольдман, цитируя Максима Горького и Льва Толстого, озвучивает свое понимание анархизма. Эмма воспринимает анархизм как «отчётливый протест самого воинственного толка. Он представляет собой бескомпромиссную, упрямую и проникающую силу».

Отрицая необходимость власти-подчинения, Гольдман последовательна и в отношении ко всему, что питает и охраняет такую систему. Так, на взгляд мыслительницы, «все законы, законодательные права и конституционные учреждения представляют собой нападения». Она отрицает контролирующее значение нормотворчества.

«Анархизм - это единственная философия мира, единственная теория социального порядка, которая ставит человеческую жизнь превыше всего <…> Никакое из деяний анархистов не свершалось во имя личной выгоды, прибыли или ради того, чтобы привлечь к себе внимание, но из сознательного протеста против определённых репрессивных, произвольных или тиранских мер сверху». В подтверждение своим словам о мирном характере анархизма Эмма Гольдман критикует стремление государств к наращиванию военной мощи, называя постоянные армию и флот знаком «распада свободы и разрушения всего того, что в нашей стране можно назвать наилучшим и наипрекраснейшим».

В традициях анархизма, Гольдман критически относится и к институту церкви. Усматривая в религии лишь суеверие, помогающее справиться с незнанием, Гольдман еще суровее к церкви, которая, на ее взгляд, «подавляет душу человека и заковывает разум в цепи». И действительно, представители христианского и мусульманского духовенства, как правило, трактуя священные тексты, отводят женщине роль подчиненного существа не только божественному началу, но и человеку-мужчине.

Так и брак, этот по замыслу свободный договор между мужчиной и женщиной, надежно охраняемый церковью и моральными устоями общества превратился в самый простой и распространенный инструмент для угнетения женщины. «Брак, или даже добрачное воспитание женщины, формирует из женщины, чтобы она могла жить, паразита, зависимую и беззащитную служанку, в то время как мужчину он снабжает документом на владение человеческой жизнью со всеми правами».

Гольдман указывает, что эмансипация обеспечила женщинам экономического равенство. Но данное равенство носит формальный, декларативный характер, не меняющий на деле участь женщины.

Гольдман, судя по ее высказываниям, относится к тому типу феминисток, который строит линию отстаивания женских прав на заложенном природой неравенстве женщины и мужчины. Пожалуй, лишь в этом с ней могут не согласиться более поздние анархо-феминистки.

Чтобы догнать по «рыночной стоимости» мужчину, женщине приходится тратить не в пример больше физических и моральных сил, и это при том, что на ней по-прежнему остается вся забота о доме и семье, если только девушка не окончательно заменила несвободу дома на несвободу на фабрике, в бюро или магазине. Гольдман, не поэтизируя эмансипацию, указывает, что перед большинством женщин открывается два, весьма незавидных пути: брак, связывающий женщину волей ее нового господина-мужа, со всеми юридическими и моральными оправданиями, либо путь старой девы, сосредоточенной на попытках стать самостоятельной.

Есть еще третий путь, неизменно порицаемый и неизменно воспроизводимый обществом, - проституция. Даже здесь, при кажущейся свободе располагать собой и своим телом, женщина еще больше зависит от мужчины. Но теперь эта зависимость не только не защищается законом, как в случае с браком, но, напротив, женщина лишается защиты сразу всего: брака, церкви, права, общественного мнения. Таким образом, в глазах общественного мнения «эмансипация стала синонимом легкомысленной жизни, полной порока и греха, без оглядки на общество, религию и мораль» .

Равно, как и в экономике, политическая эмансипация женщины также не принесла ожидаемого результата. Как анархистка, Эмма Гольдман особенно четко демонстрирует свою последовательность именно в этом вопросе. Выборные права, предоставленные женщине, на деле не имеют практической ценности, так как у Гольдман «нет надежды на то, что женщина, несмотря на выборное право, освободит политику от грязи». Даже социализм, идея, обещающая миллионам трудящихся достойную жизнь, благодаря усердию политиканов превратилась в ложь и избитый лозунг. «Почти каждый человек ныне социалист: богач так же, как его бедная жертва; защитники закона и власти так же, как и их несчастные нарушители…»

Что же такое анархизм и анархо-феминизм как не опошленный большинством социализм? В своем труде 1920-го года «Анархизм», Эмма Гольдман представляет читателем идею безвластия как «философию нового общественного строя, основанного на свободе, неограниченной какими бы то ни было человеческими законами: это есть теория, согласно которой все формы правления основываются на насилии и поэтому являются ложными, вредными и также ненужными».

Эмма Гольдман пишет о несовершенстве экономической системы и системы производства, которые отражаются на социальной сфере. Ситуация, когда работающий не имеет ничего, а праздный человек, которому попал в руки капитал, имеет все, вызывала у Гольдман, как и у социалистов, и у анархистов, ненависть к собственности (хотя в данном случае, речь идет, скорее о капитале, который служит для наращивания нового капитала, а не об институте частной собственности как таковом). Ведь собственность (то есть капитал) есть богатство, а оно «обозначает власть, право подчинять себе, давить, эксплуатировать, порабощать, оскорблять и развращать». Эмма Гольдман полагает, что анархизм поможет избавить работу, труд от элементов отупления, унижения и подчинения. Герберт Маркузе почти через полвека разовьет эту мысль в цельное и неутешительное исследование индустриального общества.

Чтобы добиться всех этих преобразований необходимо сломить преграду на пути к анархизму - идею необходимости подчинения. Эмма Гольдман недоумевает, как мифологемы с именами «государство», «бог», «общество» превратились для людей в реальность. Более того, государство, под личиной всеобщего защитника и охранителя, воплотило в себе, на самом деле, все преступное, что есть в мире, нарушая «все писанные и естественные законы, воруя под видом налогов, убивая под видом войны и смертной казни». Для того, чтобы сбросить с себя эту власть, Гольдман считает допустимыми все средства, оправдывая даже политическое насилие. В данном случае насилие не является элементом идеологии, напротив, оно чуждо анархизму, но, по мнению Гольдман, вина тех, кто пошел на политическое убийство, лежит не на самих убийцах, а «на каждом мужчине и женщине, которые умышленно или вследствие холодного равнодушия помогают поддерживать социальные условия, доводящие человека до страдания». анархизм феминистский китайский испания

Таким образом, «красная Эмма» выделяется среди своих товарищей анархо-коммунистов тем, что практически каждое ее выступление, каждое эссе так или иначе затрагивает необходимость освобождения женщины не только из-под ига государственной машины, но и из-под власти традиционного патриархального мышления. Не раз попадая под следствие за свои выступления, Гольдман не переставала бороться и даже побывала в СССР, правда, разочаровавшись в том, что подразумевалось в Советском государстве под «победой Революции».

Вольтарина де Клер была еще одной яркой фигурой североамериканского анархизма конца XIX- начала XX века, делая смелые заявления по вопросам власти, брака и церкви.

Вольтарина де Клер во многих аспектах была согласна с Эммой Гольдман, с которой состояла в переписке. Так же, как и «красная Эмма», де Клер не придавала большого значения суфражистскому движению, отмечая, что избирательный бюллетень не приблизил мужчин к свободе и женщин вряд ли освободит. В тоже время Вольтарина де Клер была, пожалуй, ближе североамериканскому анархизму тем, что в отличие от Эммы Гольдман, являлась индивидуалисткой и в твердо выступала за полную свободу земли и капитала и уничтожение любого барьера и любого закона, закрывающего доступ к благосостоянию.

Гораздо важнее в вопросе освобождения женщины, по мнению де Клер, был экономический фактор, поэтому об освобождении женщины стало возможным говорить только сейчас, в условиях развития индустриального общества в США конца XIX века. Вольтарина де Клер осуждала «институты, поддерживаемые мужчинами, чтобы сделать из женщины ребенка, куклу, не способную существовать вне ее кукольного домика», не дающим женщинам шанс на самовыражение даже в литературе и искусстве. Волтарина де Клер критиковала социальные роли и связанные с ними манеры говорить и одеваться, которые общество предписывало для мужчин и для женщин, а также навязанные обществом традиции и обычаи, в том числе брачные узы, которые де Клер считала договором, «по которому женщины продают контроль над собой взамен «защите и поддержке».

Вольтарина де Клер была больше анархисткой, чем феминисткой, по мнению Стива Шона, который писал, что представительницы первой волны феминизма в США, такие, как Сьюзен Б. Энтони, Элизабет Кэди Стэнтон, Люси Стоун, Соджорнер Трут, Жанет Ранкин и другие, пришли к идее феминизма, с целью приобретения женщиной права голоса, возможности стать профессиональным юристом (чего достигла Колби Брэдвелл в Иллинойсе), и добивались всего этого «через правовые и конституционные реформы, включая мирный протест». В то время как де Клер видела гораздо больше пользы в применении силы, чем в политических выступлениях, но не потому, что была приверженцем насилия, а потому, что в политике реальной целью всегда остается власть. Также Стив Шон отмечает, что в пользу определения де Клер как анархистки говорит не только ее самоидентификация (например, эссе «Почему я анархист?»), но и ее словоупотребление.

Интересно проследить, как много усилий феминистки конца ХХ века потратили в борьбе за лингвистическую нейтральность. Особенно это заметно на примере англоязычных стран. Слово «man», означающее и человека, и мужчину, и слово «mankind»- «человечество», были заменены в нормативных и публицистических текстах на термины, не содержащие намеков на половую принадлежность «person», «human», «humanity».

Более того, тексты договоров и актов, составляемые по шаблону, в тех местах, где необходимо использовать притяжательные местоимения, в последние десятилетия стали содержать местоимения his or her или his/her (его или ее), вместо ранее достаточного his (его), чтобы не оскорбить женщину, которая будет, например, заключать договор, обратившись к ней как к мужчине. Так, возвращаясь к де Клер, можно отметить совершенно обратное. Будучи писательницей, де Клер обладала богатым словарным запасом, тем не менее, сознательно использовала слово «Man», нередко с заглавной буквы, чтобы обозначить человека, за свободу которого борется анархизм. «In that day there shall be neither kings nor Americans - only Men ; over the whole earth, Men».

В то же время, де Клер «настаивала на диалоге анархизма и феминизма, а также призывала женщин самих действовать для своего освобождения, что является отличительной чертой анархо-феминизма - то есть призыв к самостоятельной инициативе в индивидуальном бунте против патриархата и принуждения».

В настоящее время можно сказать о том, что в США еще есть, пусть и не прямые, но преемницы анархо-феминистского движения в лице организации Radical Cheerleaders (радикальные чирлидерки), которые ненасильственными способами борются с авторитаризмом, капитализмом и патриархатом.

Также анархо-феминистские идеи развивает Л. Сьюзен Браун. В книге 1993 года «Политика Индивидуализма: Либерализм, Либеральный Феминизм и Анархизм». Браун пишет о том, что анархизм должен быть феминистским или прекращает быть анархизмом, и те анархисты, которые не являются феминистками, ставят под угрозу свою приверженность анархизму, игнорируя доминирование мужчин над женщинами.

1.2.2 Хи Чжен и анархо-феминизм в Китае

Феминистское движение в Китае началось одновременно и во многом под влиянием Китайской революции в начале ХХ века. До 1907 феминизм в Китае носил преимущественно националистический характер, являясь плодом борьбы за национальную независимость. Так, феминистские активистки действовали не вопреки государству, а при его поддержке, и некоторые из них даже удостаивались звания «национальный герой».

Лианг в 1929 году говорил о том, что «государство может быть сильным, только когда каждый в нем является самодостаточным, а не зависит от поддержки других», указывая на то, что женщины были праздными и недооцененными, в то время как мужчины трудились и были в почете.

Благодаря деятельности феминистских организаций произошли изменения в положении женщин на законодательном уровне. Так, в 2001 году было нормативно закреплено такое основание для развода как оскорбление и жестокое обращение в семье, в 2005 году в Законе о «Защите прав женщин» появились положения, направленные на защиту женщин от сексуальных домогательств, а в 2015 году Китай ввел в действие свой первый общенациональный закон, запрещающий насилие в семье. Таким образом, феминистки Китая могли рассчитывать на взаимопонимание со стороны правительства, поэтому в отрицании власти как таковой смысла для этих женщин не было.

Другое дело с анархистской идеологией, которая в начале ХХ века стала набирать большую популярность в Китае. Исследователь китайского анархизма Питер Зарров полагает, что китайский анархизм тесно связан с даосскими идеями «правления без принуждения».

Кроме того, причинами высокой популярности анархистских идей в Китае начала ХХ века послужило сочетание таких факторов, как развитие капиталистических отношений и открытие Китая для влияний извне, которые плохо сочетались с реакционной политикой маньчжурской династии.

В ХХ веке авторитет правителей Китая упал чрезвычайно низко, и «презрительное отношение к современным им правителям подводило многих людей к мысли о порочности любой власти».

Среди особенностей китайского анархизма было то, что данная теория воспринималась китайцами как часть социалистического движения, поэтому китайцы ассоциировали освобождение от деспотичной власти с первым этапом в становлении справедливого социалистического общества. Анархисты в Китае критиковали милитаризм и национализм, предрекали мировую революцию в ближайшем будущем, одобряя и принимая идеи Кропоткина и Маркса одновременно, осуждали суеверия и мораль традиционного общества. Они подгоняли социальную и политическую революцию, вовлекающую рабочих и крестьян, желая положить конец социальной иерархии, в том числе иерархии внутри основополагающего социального института Китая - семьи.

Другой, важной в рамках настоящего исследования, отличительной чертой китайского анархизма было большое внимание, которое уделялось женскому вопросу. В культуре Китая, в отличие от Запада, категории «мужчина» и «женщина» всегда были социальными, а не биологическими. Лян Цичао (1873-1929 гг.) в статье «Об авторитетах» делил общество на «класс капиталистов и класс трудящихся, класс мужчин и класс женщин». Возможно, причиной тому, что феминизации придавалось большое значение в анархистских кругах Китай, было «особо бесправное положение женщины, <которое> вынуждало сторонников преобразований поднять женский вопрос одновременно с важнейшими проблемами социально-экономического характера». Кроме того, популярное в начале ХХ века анархистское печатное издание «Естественный закон», основанное в Токио анархо-феминисткой Хэ Чжень, в первую очередь проповедовал идеи женского освобождения.

Требования анархистов в отношении женского вопроса были радикальны для того времени - положить конец традиции перевязывания ног для их уменьшения (болезненная процедура, которую применяли к девочкам для того, чтобы их стопа не росла, что приводило к деформации и уродованию стопы и болезненным ощущениям при ходьбе на протяжении всей жизни) и предоставление женщинам доступа к современному образованию. Хотя некоторые исследователи критически подходят к такому радикализму, утверждая, что все эти лозунги были не ради китайских женщин, а ради процветания и мощи Китая, в рамках подхода, согласно которому оценивалось, как освобождение одного угнетенного элемента повлияет на других. Удивительно, но некоторые анархисты только подпитывали такое мнение, говоря, что улучшения в положении женщины, получение ими образования, мужчины помогают им добиться только в собственных интересах: чтобы женщины, благодаря новым приобретенным навыкам могли лучше вести домашнее хозяйство и воспитывать детей. По причине этой неискренней помощи, женщины должны полагаться только на себя, в вопросах своего освобождения.

Несмотря на важность женского освобождения, признаваемого анархистами, последние, в том числе Лю Шипэй, полагали, что «женщины должны освобождать себя сами, потому что мужчины из-за эгоизма не способны облегчить долю своих матерей, жен, сестер». Таким образом, хотя Лю Шипэй и называл новой моралью просвещения населения женского пола в Китая революцию против трех связок Конфуцианства - управитель-подданный, родитель-ребенок, муж-жена», он, оставлял свершение этой революции исключительно на долю самих женщин.

Анархист Ли Шезенг считал, что мужчины воспринимают женщин как игрушек, и не хотят делить их с другими мужчинами. И в силу монополистской и ревнивой природы мужчин появляются такие традиции, которые, например, запрещают вдовам повторно выходить замуж. И хотя это не закреплено нормативно, эти обычаи продолжают исполняться. Он так же говорит, что если мужчине позволено иметь вторую жену или наложницу, то женщине должно быть позволено то же самое. Это есть путь к справедливости. По мнению Ли Шезенга, женщина может достичь свободы и независимости, включая свободу заключать брак, при достижении экономического равенства. Таким образом, на его взгляд, сексуальное и экономическое равенство - две составляющие будущего счастливого общества.

Джин Йи, еще одна китайская анархо-феминистка, отстаивала право женщин на образование, возможность заниматься профессиональной деятельностью и предпринимательством, вступать в брак по своему выбору и желанию, иметь собственность, и право на вовлеченность в политическую жизнь общества.

Наиболее радикальный взгляд представляла самая известная анархо-феминистка Китая, основательница ранее упомянутого журнала «Естественное право», Хэ Чжэнь (1884-1920 гг.), которая, в отличие от большинства активисток женского движения, выступала за отделение феминизма от националистических идей и за женское освобождение не ради блага страны, а из-за моральной необходимости.

Хи Чжен придерживалась общепринятой среди анархо-феминисток позиции, что женщины освободят сами себя - никто другой не даст им их прав. В своем катехизисе «Женщины должны знать о коммунизме» она пишет: «Что самая важная вещь в мире? - Еда. Почему женщины позволяют плохо относиться к себе? Потому что от других зависит, будут ли они сыты». То есть ее модель зависимости - не мужское доминирование, а неравное распределение благ. Или, другими словами, мужское доминирование реализуется через экономическое неравенство, порождая состояние подчиненности. Хи Чжен выделила три группы женщин, находящихся в особо незавидном положении - горничные, фабричные работницы и проститутки.

К таким же страждущим она приравнивает жен и наложниц, ведь их пропитание зависит от воли мужей так же, как в вышеупомянутых случаях от хозяев. «Женщины не могут даже протестовать, если муж бьет их». Поразительно, но данное замечание оставалось справедливым вплоть до 2015 года, когда в Китае, благодаря деятельности феминистских организаций, впервые появился закон, запрещающий насилие в семье. «Женщины, по большому счету, выходят замуж не за мужчину, а за возможность получить миску риса» - сетовала Хи Чжен. Лиу Шепей, муж Хи Чжен и её идейный сторонник, соглашался с таким экономическим анализом, находя источники неравенства в принадлежности к классу, виду труда и полу.

В то же время, Хи Чжен считала, что улучшения вроде совместного обучения, моногамного брака, дали некоторую свободу действия в рамках «индивидуальной экономической независимости», но женщины как социальная группа по-прежнему остались на слабой позиции. Только малая группа людей сосредоточила в своих руках средства производства, безработица растет. Лишь анархо-коммунизм может дать женщине, да и вообще каждому экономическую независимость.

Хэ Чжень полагала, что разрешение женщинам трудиться на предприятиях не является благотворным и приближающим женщин к свободе, а женщины на Западе, из-за этого, вместо положения игрушки заняли положение вещи.

Китайские анархо-феминисты выступали за счастье и свободу женщины, но в рамках «семейного счастья». Хи Чжен не защищала традиционное место женщины у домашнего очага, она лишь заявляла о своем непринятии капитализма, который ставит человека перед выбором: голод или экономическое рабство. Выход Хи Чжен видела в коммунизме, обществе, где не будет зла в форме денег и частной собственности, где люди - мужчины и женщины - будут трудиться и брать столько, сколько им нужно, «коммунизм - это как набрать воды из моря».

Хи Чжен отрицала необходимость женщин участвовать в избирательной гонке, так как была уверена в коррупционности всех правительств, кем бы они не были сформированы, ведь даже когда в правительство входят социалисты, они забывают о своих прежних принципах.

Когда женщины из высшего класса присоединяются к правительству, они присоединяются к механизму подавления, тем самым приумножая деспотическую власть. Хи Чжен понимала властно-подчиненные отношения и мужское доминирование как две силы, действующие заодно, а потому они обе должны быть свергнуты.

Хотя в настоящее время Китайская народная республика находится во власти коммунистической идеологии, путь к ней во многом был проторен энергичными представителями анархистского движения Китая.

1.2.3 Анархо-феминистские движения Mujeres Libres, Mujeres Creando

В Испании после падения монархии в 1931 году сильно укрепились позиции конфедерации анархо-синдикалистских профсоюзов (Национальная конфедерация труда, далее -НКТ) и популярность анархистской идеологии среди населения только возрастала. В мае 1936 года была образована женская анархистская организация Mujeres Libres - «Свободные женщины», с целю прекращения «тройного порабощения женщин: невежеством, капитализмом и мужчинами». Но озвученная цель появилась не сразу.

Первоначально, перед Mujeres Libres стояла задача распространить среди женского населения идеи анархизма, но при реализации данного замысла женщины столкнулись с тем, что они продолжат и в новом обществе играть в лучшем случае вспомогательную роль.

Анархисты Испании выступали за создание эгалитарного общества, в котором ни отдельное лицо, ни группа лиц не будет осуществлять над другими властные полномочия и ставить других в политическую, социальную или экономическую зависимость. Но «женский вопрос» очень редко затрагивался на собраниях испанских-анархистов, а если и затрагивался, ему отводилось второстепенное значение. Одна из активисток движения вспоминает: «Когда речь шла о доме, дома, у нас было не лучше, чем у других… Было много разговоров об освобождении женщин,свободной любви и тому подобном. Мужчины говорили с трибун об этом. Но было очень и очень немного тех, кто на самом деле принял борьбу женщин, как свою собственную, на практике… в своих собственных домах они забывали об этом». Такая ситуация весьма напоминает ту, что была характерна для анархистских кругов США.

Вне всякого сомнения, анархисток возмущал тот факт, что товарищи не могли воспринять их как равных себе, в глубине души считая, что место сеньорит у семейного очага. «Свободные женщины» пришли к выводу, что революционеры-мужчины, которые борются за свою свободу, борются только против внешнего мира, противостоящего жажде свободы, равенства и социальной справедливости.

Революционеры-женщины, в свою очередь, должны сражаться на двух уровнях. «Сначала они должны бороться за свою внешнюю свободу. В этой борьбе мужчины являются их союзниками, имеющими те же идеалы, по тем же самым причинам. Однако женщины должны также бороться за внутреннюю свободу, которой мужчины пользовались на протяжении веков. И в этой борьбе женщины сами по себе».

Хотя большинство испанских анархистов выступало против обособленной организации, основанной, по сути, на тех же принципах, «Свободные женщины» выступили за отдельную борьбу, выдвигая не первый план проблемы, с которыми сталкиваются женщины в революционном движении и в полноценном участии в процессе создания нового общества.

Люсиа Санчес Саорнил, основатель и теоретик движения «Свободные женщины», полагала, что решение «женского вопроса» должно быть найдено, прежде всего, в сфере экономики, то есть женщине предстояло стать самостоятельным хозяйствующим субъектом.

Во исполнение данного требования анархо-феминистская организация поставила перед собой, прежде всего, задачу ликвидировать невежество, которое способствовало подчиненному положению женщины. Так, Mujeres Libres организовали курсы для повышения грамотности среди женщин, а также подготовили свою программу занятости, которая помогала женщинам рабочего класса трудиться на равных условиях с мужчинами. Испанские анархо-феминистки тесно сотрудничали с профсоюзами и НКТ, совместно спонсируя и организовывая программы обучения для женщин, желающих работать.

Тем не менее, анархистские или феминистские организации Испании того периода полагали, что на женщинах остается ответственность за воспитание детей. «Свободные женщины» не отказывались от брака, но критиковали мужского доминирования в семье.

Только Лусиа Санчес Саорнил, придерживалась более радикальной позиции, считая, что определяя женщину исключительно через роль матери, общество способствует поддержанию подчиненного положения женщины. Она настаивала на том, чтобы общество воспринимало женщину, прежде всего, именно как женщину. Она сетовала на то, что время интеллектуальной дискриминации женщин сменила «догма сексуального дифференцирования», то есть теперь дискуссия разворачивается не по вопросу высшее или низшее существо «женщина», а над тем, что она «другая».

На взгляд Саорнил, женственность не исключает материнства, но и не должна быть им поглощена. Ее работы содержат призывы перестать воспринимать женщину исключительно через социальные роли и обращение к традиционно мыслящим мужчинам о том, что «уважая в женщине только мать, они тем самым, уничтожают в ней женщину, в то время, как могли бы иметь и мать, и женщину».Libres смогли воплотить в жизнь анархистскую идею прямого действия, не откладывая свое освобождения на послереволюционное время и активно включаясь в социальную жизнь общества, чего раньше в Испании не было.Creando («Созидающие женщины») - анархо-феминистская организация Боливии, основанная в 1992 году Марией Галиндо, Моникой Мендосой и Хульетой Паредес. Помимо организации митингов и забастовок (прямого действия, характерного для анархо-феминистских организаций), «Созидающие женщины» издают свой журнал Mujer Publica, ведут пропагандистское радио-шоу, участвуют в уличном театре и владеют кафе, служащее площадкой для мирных встреч радикально настроенных коллективов.

Данная организация также в начале 2000-х годов принимала участие в трехсторонних переговорах (представители государства, менеджеры кредитных организаций и боливийские крестьяне) в ходе массового протеста в боливийском Ла-Пасе, вызванного агрессивной политикой банков и микрофинансовых организаций. Mujeres Creando удалось добиться урегулирования конфликта и согласия кредитных организаций на снятие огромных процентов с должников. Данные действия Mujeres Creando проводили в рамках из программы по борьбе с бедностью. Поддержка населения и церкви позволяет этой анархо-феминистской группе действовать более свободно.

Хульета Паредес, одна из основательниц Mujeres Creando, широко трактует анархо-феминизм и говорит о том, что «быть феминисткой в нашем обществе означает бороться против неолиберализма и его идеологии; для нас, будучи феминисткой означает осуждать расизм, мачизм/сексизм (в в том числе в идеологии «левых», анархизме и женском сексизме), гомофобию, насилие в семье, и т.д.

Это означает осуждать сексистских, бюрократизируемых, технократических женщин этого поколения (для нас, те женщины, которые попали в неолиберализм и являются администраторами убийственной политики Всемирного банка, МВФ, и т.д.)».

Паредес отмечает, что революция для Mujeres Creando -это не только ликвидация капиталистических отношений, но и длительное и полное уничтожение патриархата, изменение отношения к женщинам, окружающей среде и молодому поколению.

Анархо-феминистские организации Mujeres Libres и Mujeres Creando, возникновение которых было вызвано необходимостью быть услышанными, представляют себе яркий пример того, как мирными средствами можно добиваться осуществления радикальных целей. И даже отсутствие многотомовой теоретической базы не помешало активисткам данных движение эффективно воплощать принципы анархо-феминизма в том виде, в котором они их переняли от мужских анархистских организаций в своих стран.

Выводы по 1 главе

В настоящей главе были переданы и проанализированы характерные черты анархо-феминизма, каким он был в своих истоках и уже как теория, обретшая имя. В качестве представителей анархо-феминизма были выбраны его родоначальницы Эмма Гольдман и Вольтарина де Клер, восточный вариант женского анархизма в лице китаянки Хи Чжен и образцы практического применения анархо-феминизма - Mujeres Libres и Mujeres Creando.

Выбор именно этих фигур был продиктован, во-первых, стремлением отразить развитие анархо-феминистской мысли в разных государствах, а во-вторых, тем, что все вышеописанные представители анархо-феминистского движения были своего рода первопроходцами.

В какой-то мере их трудно назвать создательницами качественно новой, революционной теории, но в то же время, именно их работы, выступления и действия привели к тому, что стало возможным говорить о таком явлении, как анархо-феминизм. Имена де Клер и Гольдман до сих пор не сходят уже с Интернет-страниц современных последовательниц теории анархо-феминизма, а опыт Mujeres Libres и Mujeres Creando анализируется исследователями анархизма и феминизма и определяется как «вдохновляющий».

Стремление создать общество, свободное и равное для всех, а также призывы к прямому и самостоятельному действию для воплощения данного стремления - черта, объединяющая женщин, борющихся с патриархальным укладом.

Глава 2. Политико-правовая природа анархо-феминизма: женский анархизм или подвид феминизма?

Исследователь анархо-феминизма Линн Фэрроу в середине 1970-х годов писала, что «отношение между анархизмом и феминизмом остается нерешенным, иногда парадоксальным».

По мнению одних, например, Л. Сьюзен Браун, «анархизм превышает и содержит феминизм в его критическом анализе власти», по мнению других, «феминизм воплощает в жизнь то, что проповедует анархизм» и превышает по своему значению анархизм, так как показывает власть, иерархию и лидерство как структурные элементы проявления власти мужчин.

Попробуем выяснить, чья точка зрения наиболее аргументирована.

2.1 «Женский вопрос» в анархистском движении

В первой главе настоящей работы было довольно подробно продемонстрировано, насколько неохотно мужчины анархисты включали в «повестку дня» освобождение женщин от традиционной власти мужчины-домохозяина. В лучшем случае они предоставляли женщинам действовать самостоятельно, как в Китае, в худшем, вообще не видели необходимости в решении «женского вопроса».

Такая позиция, правда, была более характерна для XIX века. Анархо-коммунист Жозеф Дежак даже адресовал влиятельному теоретику анархизма Пьеру Жозефу Прудону, весьма язвительное письмо, в котором критиковал его за сексизм, нападки на феминистское движение и уличал Прудона в том, что тот выступает «против верховных баронов капитала <но хочет> восстановить сюзеренитет мужчины над вассалом-женщиной».

И все же, более распространенным среди анархистов начала и середины ХХ века было мнение, что женский вопрос, решится сам собой с построением нового общества.

С таким подходом боролись и испанские, и североамериканские анархо-феминистки. Марта Инигес де Эредиа, участница движения Mujeres Libres, считает патриархат неотъемлемой частью капиталистического государства наряду с расизмом, гомофобией и разрушением окружающей среды. Вся ее деятельность направлена на то, чтобы доказать, что эти проблемы не менее важны, нежели создание лучших условий туда или организация анархо-синдикалистских союзов.

Де Эредиа справедливо полагает, что «игнорирование этих проблем, обрекает то общество, которое мы мечтаем создать после революции, на страдание от того же самого зла, которому мы противостоим сегодня». Марта Инигес де Эредиа утверждает, что нелегитимная власть и угнетение - общий враг мужчин и женщин и важно бороться с их проявлениями не только в обществе, но и в частной жизни, поэтому анархо-феминисты, с одной стороны, «стремятся сделать анархистскую мысль и практику более последовательной», а с другой стороны, «они обращается к феминисткам с просьбой бороться не только против патриархата, но и против всего притеснения, чтобы понять, что до тех пор, пока в мире не останется ни одного угнетаемого, мы не будем свободны».

Герберт Маркузе в своем выступлении, посвященном марксизму и феминизму, называл феминизм не только бунтом «против разлагающегося капитализма, против отживающего капиталистического способа производства», но и «потенциально радикальной и революционной силой».

В то же время, представитель франкфуртской школы критической мысли отмечает, что построение социалистического общества не может автоматически решить «женский вопрос», так как особенности поведения женщин продиктованы не только физиологическими особенностями, но и в результате тысячелетнего воздействия общества, который не могут быть изменены «механически с введением новых социальных институтов». Это справедливое замечание в очередной раз доказывает ошибочность мнения тех анархистов, которые полагали, что освобождение женщин лишь вопрос времени, при условии построения нового общества.

Тем не менее, среди анархистов были и те, кто самостоятельно прише

Copyright © 2018 WorldReferat.ru All rights reserved.