Проблема реализации гражданских прав и свобод в политико-правовой доктрине российского консерватизма

Тип:
Добавлен:

Контрольная работа

Проблема реализации гражданских прав и свобод в политико-правовой доктрине российского консерватизма

Содержание

1. Социально-политические и политико-правовые аспекты реализации гражданских прав и свобод в России. Взгляд консерваторов

. Классификация прав и свобод личности в воззрениях российских консерваторов в начале XX века

Литература

1. Социально-политические и политико-правовые аспекты реализации гражданских прав и свобод в России в начале XX века. Взгляд консерваторов

Манифест 17 октября даровал народу России «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительно неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Кроме того, документ положил начало формированию общего избирательного права, даровав избирательные права «тем классам населения, которые ныне совсем лишены» этих прав.

Кроме того, основные гражданские права и обязанности были отражены в 8 главе Основных Законов в редакции от 1906 года. В «священные обязанности» подданных входила защита Престола и Отечества, а все мужское население должно было нести воинскую повинность. Кроме того, население было обязано платить налоги и пошлины, установленные законом, и «отбывать повинности согласно постановлениям закона». На этом обязанности, прописанные в 8 главе свода заканчивались, и далее перечислялись права граждан.

В Законах оговаривалось, что преследовать граждан за преступное деяние можно только в соответствии с законом, тоже самое касалось и вопросов задержания под стражу. Подданных можно было судить за преступные деяния, только «предусмотренные действовавшими во время совершения сих деяний уголовными законами, если притом вновь изданные законы не исключают совершенных виновными деяний из числа преступных». Важным пунктом в провозглашении гражданских прав стала неприкосновенность жилища. Отмечалось, что «производство в жилище, без согласия его хозяина, обыска или выемка допускается не иначе, как в случаях и в порядке, законом определенных». Кроме того, вводилась свобода передвижения: «каждый российский подданный» получал право свободно выбирать место жительства и род деятельности, распоряжаться своим имуществом и «беспрепятственность выезжать за пределы государства». Собственность подданных также провозглашалась неприкосновенной. При этом «принудительное отчуждение недвижимых имуществ» для государственной или общественной пользы допускалось за «справедливое и приличное вознаграждение». Провозглашалась свобода собраний «мирно и без оружия», свобода образования обществ и союзов, и свобода слова, позволявшая подданным «в пределах установленных законом, высказывать изустно и письменно свои мысли, а равно распространять их путем печати или иными способами». Очень важно было провозглашение «свободы веры». гражданский право консерватор

Если гражданские права и свободы или права личности лежали в основе либерально-правовой доктрины, то для консерваторов, которые во главу угла ставили государство и нацию в целом, этот вопрос был вторичен. Главный упор консерваторы начала XX века в России делали на наследственной самодержавной власти, имперском устройстве государства и патерналистском отношении власти к подданным. Именно эти три пункта составляли фундамент политико-правовой доктрины российского консерватизма. Права личности рассматривались консерваторами сквозь призму религиозных основ российского государства, которые, по их мнению, оказывали на него и общество цементирующее, связующее влияние.

В конце XIX - начале XX веков представители консервативной мысли осознавали, что модернизация, нависшая над Россией, неизбежна, поэтому старались адаптировать назревающие преобразования к российской действительности и направить их в контролируемое русло, чтобы не допустить радикальный отход от традиционных устоев. Модернизационные процессы были для консерваторов подобны речным потокам, поэтому разрабатываемые ими концепции о сущности российской государственности и ее развитии были «плотиной», которая должна была задать «речному потоку» правильное направление. И чтобы сохранить традиционные ценности государства российского, необходимо было, по мнению, консерваторов, основной акцент сделать на охранении православных, духовно-нравственных принципов русского народа и защите сильной самодержавной власти.

Итак, как уже отмечалось, проблема гражданских прав и свобод в воззрениях консерваторов лежала в религиозно-нравственной плоскости. Права личности брали свое начало, по мнению представителей консервативной мысли, в области религии.

Наибольший вклад в систематизацию консервативных представлений о правах личности внес Лев Тихомиров. В своей статье «О Свободе» мыслитель дает характеристику понятию «свобода» и правам человека. Если представители либерального лагеря считали свободу элементом политического поля, то Тихомиров, как и большинство консерваторов, рассматривал ее в религиозной области, а также представил свое видение классификации прав и свобод личности и их иерархическую взаимосвязь. О классификации речь пойдет в заключительном параграфе.

Важную роль в развитии и охранении прав личности играет самодержавие. В этом сходятся все представители консервативного лагеря. Во консервативном взгляде на монархию как на ключевое звено в вопросе свободы личности заключается принципиальное отличие от воззрения на проблему представителей либеральной мысли, которые видели в самодержавии наибольшее зло, препятствующее реализации прав личности, поскольку при неограниченном монархическом устройстве государство права личности отсутствуют как таковые, зато наблюдается большое число обязанностей. Для того, чтобы наделить человека правами, считали либералы, необходимо ограничить самодержавный произвол.

Консерваторы же видели в самодержце гаранта развития и реализации гражданский и политических прав. «Всякий, кто в суждении своем основывается на точных фактах, не может не видеть, что наше государство, руководимое неограниченным Самодержавием монархов, неуклонно, из поколения в поколение, развивало гражданские права своих подданных и расширяло область свободы их действий. Но осуществление этого встретило в наши дни совершенно те же препятствия, которые задачи свободы встречали и встречают по всему миру, вследствие революционной подмены в самом понятии свободы, превращаемой в простую распущенность», - пояснял Тихомиров в 1912 году, спустя семь лет после конституционных преобразований, в статье «Государство, свобода и христианство».

Мыслитель считал, что понятие свободы приобрело разрушительное значение на революционной почве, трансформировавшись в «псевдосвободу». По его мнению, сама по себе свобода «не имеет ничего политически или общественно разрушительного» и вполне соответствует самодержавному устройству. Тихомиров даже утверждал, что свобода легче согласуется с монархией, нежели с другими формами правления, «точно так же она не только не восстает против Бога, но находит в нем свою главную опору». Истинная гражданская свобода не может существовать без «нравственной и духовной сдержки в действиях человека», развивая «самостоятельное управление личности, духовно владеющей собой». Она является порождением христианства и укрепляет общество, поскольку «внутренняя дисциплина людей гораздо вернее обеспечивает порядок и право, чем одни принудительные сдержки власти», которые наблюдаются при неправильном понимании свободы.

Понимание самодержавия как необходимого условия для развития прав личности находило отражение в воззрениях и других представителей консервативного лагеря. Приват-доцент юридического факультета Харьковского университета Василий Данилович Катков в 1907 году в статье «Нравственная и религиозная санкция русского Самодержавия» писал: «В России только сильная власть способна «даровать населению незыблемые основы гражданской свободы, на началах действительной неприкосновенности личности и различных свобод» (слова Манифеста 17 октября 1905 года)». Правовед отмечал, что необходимо «считаться с общественными стремлениями к свободе, равенству и участию в жизни страны», но делать это надо, не отступая от монархических основ российского государства. Он утверждал, что обеспечить реализацию христианских стремлений к свободе и равенству способна лишь сильная государственная власть. Если в государстве отсутствует сильная власть, то «громкие девизы свободы и равенства» приводят к «отвратительному насилию над личностью», преследованию и травле за инакомыслие, нарушению неприкосновенности личности и даже угрожают ее жизни.

Похожего мнения придерживался монархист, декан юридического факультета Новороссийского университета Петр Евгеньевич Казанский, писавший о том, что государственный строй России много раз доказывал способность «усваивать самые передовые приобретения современной юридической мысли», По мнению правоведа, социальный прогресс и политическая свобода не противоречили самодержавию.

Таким образом монархическое государство, согласно политико-правовой доктрине российского консерватизма, развивало права и свободы личности. Но кроме этого, оно еще контролировало реализацию этих прав и свобод, попутно охраняя личность от излишнего злоупотребления свободой.

Редактор-издатель газеты «Новое время», консерватор Алексей Сергеевич Суворин тоже считал, что права проистекают из обязанностей. «В конституциях говорится не только о свободах, но и об ограничениях их в известных случаях, не только о правах граждан, но и об обязанностях их к монарху и государству. На обязанностях строятся и права», - писал он. При этом журналист отмечал, что не видит угрозы в провозглашенных в России свободах: «Нет ничего страшного в свободе веры, которая стала законом, ничего нет страшного в свободе речи, которая теперь всюду раздается, не страшны и свобода печати, сходок и собраний, неприкосновенность жилища и проч. Все это определяется законом, который предвидит злоупотребления, и закон действует тем решительнее, чем более обеспечена свобода. Я верю, что мы накануне этих человеческих благ, но мое искреннее желание в том, чтобы они наступили не путем революции, насилья и крови».

Рассуждая о политических правах, представители консервативной мысли утверждали, что политическая свобода не есть свобода личности участвовать в государственной жизни, так как заниматься государственными делами - прерогатива исключительно Верховной Власти, происходящей от Высшей Власти, то есть Бога.

Публицист суворинской газеты «Новое время» Меньшиков писал, что высшей целью свободы должна быть так называемая цивилизация - то есть государственно-правовая культура. Свобода должна служить на благо цивилизации (государства). Поэтому свободу необходимо держать под контролем, и она должна быть управляемой. Но в целом Меньшиков не выступал против развития личной, государственной или всенародной свободы. Его взгляд на свободу не противоречит описанным ранее воззрениям других консерваторов. Поскольку фактически служение цивилизации - это своего рода обязанность перед этой цивилизацией, а значит и свобода (права), которую Меньшиков считал «лишь средством», действует до тех пор, пока работает во имя главной цели - цивилизации. И то, что публицист не выступал против развития в определенных границах основных свобод, развитие которых должно было контролироваться государством, сближает его со взглядом того же Тихомирова, для которого монарх (государство) являлся гарантом развития этих свобод (прав).

Еще одной важной особенностью той части консервативной доктрины, касавшейся прав человека, был взгляд на общество как на сословно-иерархическую структуру. В отличие от либералов консерваторы считали, что подданные не могут быть равны в правах и обязанностях в силу своего происхождения, которое предопределяло их социальные роли. Тихомиров утверждал, что права должны соответствовать обязанностям, в том смысле, что права одной группы населения должны относиться с ее обязанностями, а значит уравнивание в правах и обязанностях всех ошибочно и в корне неверно.

Тихомиров проводил и еще одно деление населения на две большие группы. Первую составляла русская нация, обязанность которой была поддерживать и охранять российское государство, а вторую - другие народности, неспособные поддерживать российскую государственность. Поэтому русские должны были обладать личными и политическими правами, а другие народы империи - только личными, чтобы иметь возможность выполнять свои «обязанности».

Монарх, по мнению консерваторов, выполнял роль верховного судьи. Только самодержец, считали они, решает, какие свободы необходимо даровать подданным и в каком объеме. При этом именно на монархе лежала наибольшая ответственность среди всех людей, населяющих государство. Власть, которой был наделен самодержец, была не целью, а обязанностью, возложенной на него Богом. Именно поэтому он нес большую ответственность перед законом, народом и, конечно, Богом. Победоносцев, к примеру, считал царя верховным судьей, к которому могли обращаться подданные.

Победоносцев соглашался с Тихомировым в том, что права личности должны соответствовать тем обязанностям, которые возложены на человека его иерархическим положением в обществе. Лишние знания, по мнению Победоносцева, осложняют жизнь «простым людям.».

Впрочем, не все представители консервативной мысли выступали за неравенство в правах личности. Например, славянофилы, ратовавшие за так называемое народное самодержавие, при котором власть принадлежала монарху, а народ имел право на мнение, говорили, что самодержавие обладало неограниченной свободой государственной власти, а народ - свободой бытовой и духовной жизни, свободой слова и мысли. По их мнению, русская нация была готова для получения гражданской свободы. Поэтому славянофилы считали, что расширение политических и гражданских прав в Российской империи возможно и необходимо. При этом они, подобно остальным консерваторам, видели в самодержавии гаранта, охраняющего личные свободы.

Кроме того, консерваторы были уверены, что на развитие прав человека влияет состояние правосознания общества. Именно правосознание, по мнению Тихомирова, определяло развитие монархических идеалов и права в целом. «К произволу все приучились, к закону никто, и вот настоало время когда произвола перестали слушаться, а закона не составлено. Те, которые терпели от произвола, взялись на это же оружие. Что тут удивительного? Для меня это ясно как дважды два. Полицию создала французская революция, а не королевство. Свобода требует законного порядка, уважения к самому себе и к ближнему. У нас очень мало того и другого, и нам еще предстоит длинный путь для создания граждан», - писал за пять месяцев до издания Манифеста 17 октября Суворин.

Похожего мнения придерживался министр внутренних дел в 1905-1906 годах и лидер группы правых Государственного совета в 1906-1915 годах Петр Николаевич Дурнаво. Государственный деятель считал, что российское общество было не готово к расширению прав личности, поскольку плохо понимало их суть. «Русский простолюдин, крестьянин и рабочий одинаково не ищет политических прав, ему и ненужных, и непонятных. Крестьянин мечтает о даровом наделении его чужою землею, рабочий - о передаче ему всего капитала прибылей фабриканта, и дальше этого их вожделения не идут. И стоит только широко кинуть эти лозунги в население, стоит только правительственной власти безвозбранно допустить агитацию в этом направлении, - Россия, несомненно, будет ввергнута в анархию, пережитую ею в приснопамятный период смуты 1905-1906 годов», - предупреждал Дурнаво в Записке Николаю II в феврале 1914 года. Другими словами, из-за правовой и политической неграмотности населения права личности превращались в опасное оружие сторонников радикальных перемен и в конечном итоге неизбежно должны были породить революционные настроения в обществе. Кроме того, в своей Записке Дурнаво описывал сложившуюся сложную ситуацию на мировой арене и всячески предостерегал от войны с Германией, которая, так же как и Россия, была крупным оплотом монархического режима. Военное столкновение между этими двумя державами, по мнению Дурнаво, безусловно, выльется в ослабление монархического начала. Фактически государственный деятель предсказал дальнейшее развитие событий в Российской империи и мире.

Таким образом можно сделать вывод: даже если некоторые представители консервативного лагеря и не выступали против имплементации в российскую политико-правовую систему гражданских прав, то считали население еще не готовым к этому. Исключение составляли славянофилы, которые, впрочем, по остальным аспектам сходились во мнениях с другими консерваторами. Подводя промежуточный итог, можно сказать, что консервативные мыслители проявляли единодушие в том, что касалось центральной роли монархии и религии в вопросе прав человека, и соглашались с постулатом, что права являются производной от обязанностей, которые задают тон правовому развитию государства в области различных свобод. Кроме того, все они сходились во мнение, что развитие прав и свобод должно проходить эволюционным путем, а радикальная ломка устоявшихся многовековых традиций не сулит России ничего хорошего и может привести к хаосу и разгулу беззакония.

Однако революция 1905-1907 года внесла свои коррективы в политико-правовую систему Российской империи. Власть, отвечая на вызовы народного бунта, была вынуждена пойти на уступки и положить начало конституционализации российской государственности. Это привело к зарождению в стране гражданского общества и появлению, хотя бы задокументированных, прав человека. Проблема в том, что произошло по наихудшему для консерваторов сценарию - в ходе революции, которая означала ломку традиционных устоев общества и государства. Подобный ход событий разрушительно воздействовал фундаментальные основы политико-правовой консервативной доктрины. И хотя консерваторы продолжали свои научные изыскания в области прав человека в прежнем ключе, настаивая на ключевой роли монарха и преобладании обязанностей над правами, многие из них пытались адаптировать свои труды под изменившиеся реалии или пытались «наставить», а точнее вернуть власть на путь истинный.

Так, Тихомиров за несколько месяцев до издания Манифеста 17 октября писал в дневнике, что консерваторы оказались не в силах противостоять либеральным идеям из-за чего России «грозит гибель», а «Царь бессилен ее спасти, бессилен сделать то, что могло бы спасти его и Россию». Русским людям при этом ничего не остается, как только «сидеть и ждать, пока погибнешь». Мыслитель сокрушался, что монархии грозит гибель, без которой в стране «лет 10 неизбежна резня».

Процесс установления бесконтрольной свободы, начавшийся в 1905 году в Первую русскую революцию, считали консерваторы, неизбежно должен был привести к ослаблению и даже разрушению российской государственности и перерасти в хаос и произвол.

В 1913 году Тихомиров в статье «Свобода и общественное благо» писал: «До 1905 года наше государство твердо стояло на почве идеи «народного блага». Требованиями общественного блага измерялось то, что ставилось в обязанность государству. С точки зрения не «свободы», а «народного блага» вникали мы в те сложные сочетания этики, права, обязанности, классовых интересов, потребностей экономических, потребностей социального строя и политического порядка и т.д., во все эти сложные сочетания, на основании которых государство законодательствует и правит. Соответственно с этим уделялось место и свободе, но не как первенствующему принципу, а как одному из многих условий, требуемых народным благом».

Конституционные реформы 1905-1906 годов воспринимались Тихомировым как «огромная уступка режиму свободы». В результате в основу жизни России была внедрена идея свободы, которая оказалась неспособна «обуздать преступления», что в конечном счете выливалось в произвол. Он объяснял, что государство может оставаться здоровым только, когда строится на принципе общественного блага. Свободу он называл «привходящим элементом» и считал, что ее «санкционирование» возможно лишь в том случае, если это не противоречит общественному благу. Если свобода становится основным государственным принципом, то неизбежно приводит к хаосу и разрушению общества и государства. Его словам, объяснение свободы через возможность делать что-то до тех пор, пока это не затрагивает свободу других, не может лежать в основе государственной системы, так как по своей природе «способен вредит другим». При этом правовед отмечал, что правительство все-таки «не допустило до всецелого торжества принципа свободы и не вступает в безудержный режим свободы». Тихомиров надеялся, что государственное самосознание русского народа снова обратит свой взор на жизненно важный принцип для российского государства - общественного блага.

Кроме того, Тихомиров утверждал, что свобода приобретает разрушительные свойства, если насаждается в революционный период. «В настоящее время то же одновременное восстание против Бога и Царя происходит и у нас во всей среде той мутной «псевдосвободы», которая, собственно, и есть душа революции», - писал он. Тихомиров объяснял, что революцией заправляет личность распущенная, а вовсе не свободная. И эта личность не борется за свободу, а восстает «против Бога и Царей, и на первом месте, конечно, против Бога, как источника внутренней дисциплины». В итоге получается, что тот, кто провозглашает себя борцом за свободу в период революции, на самом деле разрушает саму идею свободы как таковую. Поэтому, убеждал Тихомиров, власти Российской империи должны были приложить максимум усилий, чтобы свести на нет разрушительные завоевания революции в области прав и свобод, и вернуть главенство религиозному, божественному принципу, на котором многие века строилась российская государственность, и который формировал личность, позволявшую охранять свободу, право и порядок, общественное благо и само государство.

Рассуждая об итогах Первой русской революции, среди которых были дарованные подданным Российской империи незыблемые основы гражданской и политической свободы, представители консервативной мысли выступали за ограничение прав и свобод личности в условиях «обновленной» России. Они считали, что «закручивание гаек» должно было благотворно сказаться на состоянии государства и общества и пойти на пользу общественной свободе. Консерваторы-государственники ратовали за систематизацию и ранжирование прав личности в соответствии с обязанностями, которые возлагались на личность. Консерваторы уверяли, что лишь политическая элита - дворянство и бюрократия - способна понимать суть свободы, а значит именно она и должна распоряжаться свободой. Гражданские и политические свободы должны помогать в сохранении традиционалистских идей. Монархисты напоминали, что священной обязанностью всех подданных империи было служение на благо укрепления самодержавия. Но из-за того, что гражданские свободы, провозглашенные Манифестом 17 октября, нисколько не укрепляли самодержавный строй, то консерваторы говорили об их пагубном влиянии на государство и общество.

По мнению все того же Тихомирова, власть оказалась неспособно «развить гражданскую свободу далее известных пределов» из-за двух причин. Во-первых, Россия в целом не была готова к гражданской свободе, а во-вторых, правительство не справилось с решением двух задач - преодолеть революцию и расширить гражданские свободы. Мыслитель был уверен, что при самодержавной монархии гражданские свободы становятся инструментом революции, что заставляет власть «вместо упрочения гражданских вольностей вступать в борьбу с пользованием ими».

Особое внимание среди гражданских прав консерваторы уделяли свободе совести. Классическое определение свободы совести подразумевает право личности на свободу убеждений, мысли, вероисповедания, включая атеизм. Консерваторы рассматривали эта гражданскую свободу преимущественно сквозь призму религиозной свободы, поскольку именно вопрос веры являлся одним из ключевых аспектов консервативной доктрины начала XX века.

Что же касалось религиозной свободы в целом, то профессор канонического права, крупный богослов Илья Степанович Бердников пояснял, что требования свободы совести и вероисповедания пришли в Россию вместе с идеями европейских революций, но не были продиктованы потребностями российского общества. Эти гражданские права рука об руку шли с религиозной анархией и безразличием. Бердников считал, что раз большинство населения Российской империи исповедуют православие, то свобода совести несет в себе угрозу государственному строю и не соответствует христианскому учению. При этом богослов не был противником уже действовавшего в стране принципа веротерпимости. Победоносцев придерживался похожих взглядов. Он полагал, что «исторический долг России» - защищать православие от посягательств других религий. По его мнению, России бы грозила бы опасность, если бы она, «окруженная с востока и запада многими десятками народностей и исповеданий», давала бы им приют.

Монархист, чиновник особых поручений при обер-прокуроре Синода, редактор «Миссионерского обозрения» Василий Михайлович Скворцов отмечал, что государство и церковь составляют тесную связку, которая формирует фундамент православно-самодержавной России. Поэтому нельзя делать какие-то послабления в одной из этих составляющих, чтобы не затронуть другую. Кроме того, он вторил многим другим консерваторам, заявляя о низком уровне правосознания населения России, что тоже, по его мнению, играло не в пользу введения свободы совести.

Жесткую позицию по проблеме религиозной свободы занимал идеолог российского монархизма, публицист, протоиерей Иван Иванович Восторгов. Он выступал за сохранение существовавшей в Российской империи конфессиональной системы, при которой ключевая роль отводилась православной церкви. По его мнению, государство должно было правовыми методами защищать православную церковь и ее интересы от посягательств иных конфессий и религий. Восторгов объяснял опасность введения свободы совести в России низким уровнем культуры и образованности населения, многовековыми традициями и образом жизни русского народа, а также в качестве аргумента приводил неудачный опыт государств Европы, которые пытались реализовать на практике религиозные свободы. По мнению богослова, российское общество нельзя рассматривать с точки зрения формального права без учета истории русского народа, расовых особенностей, религиозного состава. Он напоминал, что православие стояло у истоков русского государства и стало неотъемлемой частью его системы, проникло во все сферы жизни народа, став национальной религией. «К православию принадлежит почти весь русский народ, а в империи оно исповедуется 70% всего населения, - писал он.

Таким образом в целом взгляды консерваторов на проблему реализации гражданских прав в целом совпадали. Дарование политических и гражданских свобод в 1905-1906 годах заставило представителей консервативной мысли уделить пристальное внимание в своих работах этому вопросу, хотя до этого проблема прав личности занимала второстепенное место в политико-правовой доктрине российского консерватизма. Монархисты уверяли, что права и свободы личности не лежат в юридической плоскости, а являются элементами духовной сферы. Большинство консерваторов, за исключением славянофилов, видели во ведении гражданских и политических свобод угрозу основам российской государственности в целом и монархии в частности. Консерваторы считали, что русский народ был не готов воспринять свободы личности, из-за чего эти свободы порождали революционное брожение и могли ввергнуть страну в хаос и анархию, что в конечном счете и произошло.

Проблема прав и свобод личности занимает одно из ведущих мест в контексте изучения конституционных реформ в Российской империи в начале XX века. Поэтому крайне важно было проанализировать отношение консерваторов к данному вопросу. При кажущейся общности мнений взгляды монархистов на права и свободы личности все же в некоторых аспектах разнились. Часто это зависело от того, к какой группе консерваторов относился тот или иной мыслитель. И большое количество мнений, подкрепленных своими особенностями, создавало некоторый хаос и неупорядоченность в политико-правовой доктрине российского консерватизма, что, безусловно влияло на то, что консерваторам так и не удалось сформировать единую доктрину.

2. Классификация прав и свобод личности в воззрениях российских консерваторов в начале XX века

Как было рассмотрено ранее, права и свободы личности занимали в консервативной доктрине не первостепенное место. Однако в связи с тем, что эта проблема активно обсуждалась в обществе, особенно продвигалась представителями либеральной мысли, консерваторы не могли не реагировать на это и пытаться донести до общества свое видение этого вопроса. После 1905 года представители консервативной мысли стали уделять правам и свободам личности более пристальное внимание.

Проблема классификации прав и свобод личности в воззрениях российских консерваторов в начале XX века заключается в том, что монархисты возводили в высшую степень понятие обязанностей, считая права и свободы производной от должного. А вопросом классификации прав и свобод практически никто из консерваторов не занимался, рассматривая явление свободы в основном в целом. Однако некоторые консерваторы все-таки оставили после себя некоторое видение классификации и видов прав и свобод личности.

Наибольший вклад в систематизацию представлений о свободе внес Л.А.Тихомиров. В статье «О Свободе» он поясняет, что в привычных рассуждениях о свободе правоведы, как правило, сразу говорят, какую именно свободу они подразумевают. Однако, по мнению правоведа, «можно интересоваться по преимуществу свободой политической, гражданской или свободой личности, воли и т.п.», считая, что «будто бы это совершенно отдельные» явления, между которыми нет «определяющей и причинной связи», но на самом деле все эти проявления свободы - «лишь явления производные», которые берут свое начало из «некоторого основного элемента свободы», который придает им смысл и без которого они не могли бы существовать.

Мыслитель пояснял, что для понимания частных проявлений свободы необходимо вначале разобраться с сущностью «основного элемента свободы». В противном случае при изучения какой-то из конкретных свобод исследователь упускает из вида основные свойства свободы. Это приводит к тому, что те, кто называет себя защитниками свободы, понимаемой неправильно, по мнению Тихомирова, на самом деле становятся проводниками насилия и произвола. Чтобы не допустить подобного, правовед приводит свою версию классификации свобод.

Свобода личности, по Тихомирову, может быть двух видов. Он писал, что свобода может быть внешней и внутренней. Первая находилась в правовой сфере, а вторая - в духовной. Внешняя свобода, по Тихомирову, как раз была тем, за что активно выступали либерально настроенные мыслители, правоведы, политики и активисты. Именно продвижение идеи внешней свободы без учета внутренней составляющей приводило, по Тихомирову, к катастрофическим последствиям для общества и государства.

Однако проблема заключалась в том, что внешняя свобода не могла в полной мере объяснять социальную природу вещей, зачастую искажая ее истинный смысл. Для характеристики внешней свободы Тихомиров использовал определение свободы из французской «Декларации прав человека и гражданина» с1789 года, где в 4 статье говорится: «Свобода состоит в возможности делать все, что не наносит вреда другому: таким образом, осуществление естественных прав каждого человека ограничено лишь теми пределами, которые обеспечивают другим членам общества пользование теми же правами. Пределы эти могут быть определены только законом».

Мыслитель считал подобное определение свободы ошибочным, поскольку сущность свободы зависит не от «того, что ее декларирует конституция», а он совершенно иных причин. «Указанное определение свободы кроет в себе и некоторый абсурд. Свобода гражданина, говорят, простирается до тех пределов, за которыми она задевает чужое право. Отсюда ясный вывод, что я тем более свободен, чем меньше прав у других людей. А так как при общем равенстве я имею те же права, что и другие, то и выходит, что я тем свободнее, чем меньше у меня прав, или что чем больше у меня прав, тем менее я свободен. Эта очевидная нелепость показывает, что в понятии о свободе, заложенном в Декларации, есть какая-то коренная ошибка», - писал Тихомиров.

По его мнению, правовое определение свободы личности можно заменить определением пределов власти общества над личностью. А так как юридическое понятие не раскрывает социальной природы свободы, то значит и не определяет по сути ничего. Он писал: «В нашем существовании можно различить три проявления свободы: политическая, гражданская и внутренняя свобода личности. Многие считают наиболее важной политическую свободу - на том основании, что она обеспечивает свободу гражданскую, как, в свою очередь, эта последняя позволяет человеку свободно жить своим внутренним духовным миром. Такое представление об относительной ценности различных проявлений свободы совершенно неправильно. Конечно, по чисто практическим условиям может иногда случиться, что нужно больше всего позаботиться о свободе политической и гражданской. Но источник и основу свободы, во всяком случае, составляет внутренняя свобода личности, свобода ее духовного существа».

Таким образом Тихомиров не отрицает существование политической и гражданской свободы, но указывает на то, что обе эти свободы являются производными от духовной свободы. Консерватор предупреждает, что если доводить представления о политической и гражданской свободах до крайности, тем самым разрушая внутреннюю духовную свободу личности, то и гражданские, и политические свободы превращаются «в пустой звук». Гражданские и политические права - это внешние проявления внутренней духовной свободы. Тихомиров был уверен, что правильный путь в понимании свободы - это познание первоначального источника, основного явления, из которого и рождаются частные проявления свободы.

Именно внутренняя свобода, по Тихомирову, является основой прав личности. Тихомиров утверждал, что истинное определение свободы «состоит во внутренней самостоятельности субъекта в смысле способности к самостоятельности». Личность свободна, когда обладает свободным сознанием, желаниями и способностью к действию, «способна из себя самой рождать стремления и становиться силой не производной, а производящей». Подобная свобода появляется при взаимодействии человека с его духовным миром и находится в духовно-религиозной плоскости. Свобода напрямую зависит от связи каждого отдельного человека с Богом. Тихомиров подчеркивал, что понятие «духовного существования» всегда имеет религиозный смысл. Духовное существование человека состоит во «взаимодействии с духовным миром, миром существ и явлений, имеющих бытие вне пределов материального мира, в который так сильно погружен человек». Именно это отличает внешнюю свободу от внутренней. И те, кто не признает существования мира духовного, не имеют права рассуждать о свободе, «так как в сфере законов материального мира она совершенно непонятна». И из-за того, что внутренняя свобода является фундаментом всех остальных прав и свобод личности, именно ее, по мнению Тихомирова необходимо охранять всевозможными способами.

При этом правовед признает, что в жизни общества (граждан) и государства абсолютная свобода не может проявляться в полной мере, поскольку в обществе действуют еще и «особые социальные законы», которые не зависят от духовной сферы. Поэтому юридическая составляющая свободы должна отражать «закон Божественный». «Закон юридический должен выражать в себе, хотя бы в минимальных долях, закон нравственный, и незаконное совпадает с понятием греховного», - писал Тихомиров. Он считал, что с развитием внутренней духовной свободы личности, шло развитие и гражданских прав человека, которые ошибочно именуют «общественно-политической свободой».

Добиться свободы путем радикального реформирования государственности невозможно, считал мыслитель, поскольку свобода - продукт христианской многовековой культуры. По его мнению, как только церковь стала терять свое влияние на общественную жизнь, в сознании людей произошел крен в сторону внешних свобод - гражданских и политических, что привело к тому, что «вместо провозглашавшейся абсолютной свободы стало развиваться полное упразднение свободы личности и общества». «Где дух, там свобода, и нет ее в ином месте. Негде ей больше зарождаться. А без нее нет и права общественного. Источники свободы и права широко раскрыло миру христианство, и, отрекаясь от христианства, мир закрывает их для себя, приводя этим и свою общественность к отречению от прав личности», - заключает Тихомиров в статье «О Свободе».

А между тем именно период становления, а затем огромной власти христианства стал тем временем, когда активно развивались права личности, политические свободы, человеколюбие, равенство людей перед юридическим законом, считал мыслитель. Он пояснял: в древнем мире существовало понятие «гражданин», поэтому речь шла о правах гражданина, а не «человека». Но в христианском мире широкое распространение получили права человека, «личности без различия состояния, пола, возраста». В это время государство начинает всецело осознавать обязанность «служения той правде, которая была внутренней святыней личности», и становилось институтом, цель которого служить народу и исполнять то, «что лежит в народном сознании».

Таким образом, основная классификация свобод личности, по Тихомирову, заключалась в разделении свободы на две больших составляющих - внешнюю и внутреннюю. При этом между этими двумя свободами существовала иерархическая связь: внутренняя формировала внешнюю.

В статье «Самодержавие и народное представительство» правовед писал, что «граждане и подданные» наделяются правами для выполнения обязанностей. Он отмечал, что эта точка зрения присуща исключительно монархистам.

Тихомиров не случайно упомянул в статье граждан и подданных. Для него это были два различных понятия, которые вполне могли и должны были существовать в рамках одного государства.

Итак, к первой категории населения относились «все русские», которые по своей природе должны были «способствовать созиданию и поддержанию государства, духом и трудами русского народа созданного, помогая в этом своей службой Верховной власти». Именно русские составляли граждан Российской империи, поэтому они наделялись «не только личными, но и политическими правами».

Ко второй категории относились те народности, проживающие в России, которые «по характеру своему и историческим традициям не способны поддерживать чуждую им национальную русскую государственность». По мнению Тихомирова, их следовало именовать подданными. «Нерусские» народности, с точки зрения правоведа, должны были иметь исключительно только личные права, которые были необходимы «для исполнения обязанностей честной и добропорядочной жизни всякого человеческого существа». Однако политическими правами они не наделялись, поскольку не являлись системообразующими народностями для российской государственности.

Мыслитель тем не менее признавал право отдельных представителей этих народностей получать свободы (права), которыми обладали граждане Российской империи. А вместе с правами граждан они могли быть наделены и политическими правами. Подобные почести «подданные» могли получить «лишь за особые заслуги, в которых докажут сердечную любовь к России, понимание основ русской государственности и способность участвовать в укреплении и усовершенствовании ее».

Кроме того, отдельно Тихомиров рассматривал вопрос политических прав. По его мнению, они «в принципе равные и одинаковые, в практическом осуществлении сообразуются с пригодностью гражданина к исполнению возлагаемых на него законом обязанностей». Поэтому политические права должны были соответствовать определенному цензу: образовательному, сословному, имущественному или нравственному, которые устанавливаются «для различного рода обязанностей в соответственных для того формах».

В предыдущих параграфах говорилось, что Тихомиров не выступал против народного представительного совещательного органа, роль которого, к примеру, мог играть Земский Собор. Он писал, что Земский Собор - «высший чрезвычайный орган царско-народного совещания», который представляет собой единение государственно-национальных сил. Поэтому отдельно Тихомиров рассматривал вопрос участия подданных, не имеющих гражданства Российской империи, в работе представительного органа.

Подданные, считал мыслитель, не имеют права участвовать в «общерусском представительстве», однако им предоставляется право выбирать «представителей своих интересов в Народную Думу и Земский Собор», чтобы те могли донести до членов совещательного органа информацию о своих нуждах и желаниях. При этом Тихомиров подчеркивал, что в голосовании подданные не участвуют, а также «не присутствуют и при обсуждении других предметов занятий народных представителей».

Классификация Тихомирова является наиболее развернутым примером систематизации прав и свобод личности сквозь призму консервативной мысли. Она помогает получить более четкое представление о взглядах консерваторов на проблему и в то же время подтверждает тот факт, что вопрос прав и свобод личности не занимал главенствующих позиций в консервативной доктрине.

Анализ Тихомирова позволяет увидеть, что права и свободы личности в воззрениях консерваторов располагались не просто в духовно-религиозной плоскости, а проследить представления об их иерархии и связи между собой с консервативной точки зрения. Кроме того, классификация Тихомирова лишний раз подчеркивает консервативную идею о том, что в империи равенство прав существовать не может, поскольку наделение тех или иных групп населения правами и свободами должно напрямую зависеть от цензовых ограничений. К тому же, Тихомиров разделил права и свободы личности на две группы. Первая группа относится к гражданам (русским), которые обладают всем комплексом прав, а вторая - к подданным (нерусским). Подобная градация также подтверждает националистические настроения в консервативном лагере, представители которого были убеждены в исключительности пути русской нации, которая, по их мнению, являлась системообразующим звеном российской государственности, поэтому, естественно, русские и имели право на получение гражданских прав и свобод, в то время как в отношение представителей других народностей должны были быть введены или сохранены существенные ограничения.

Литература

1.Вершинин М. С. Русский консерватизм: ретроспективно-политологический анализ // Клио. Журнал для ученых. 1997. № 1 (4)

2.Зеньковский В.В. Русские мыслители и Европа. М., 1997.

.Исаев И. А. Политико-правовая утопия в России (конец XIX - начало XX в.). М.: Наука, 1991. 272 с.

.Исаев И.А., Золотухина Н.М. История политических и правовых учений России. М.: Юристъ, 2003. 415 с.

.История государственного управления России. Издание 2-е дополненное. Под.ред. В.Г.Игнатова, Ростов-на-Дону: «Феникс», 2002. 608 с.

.Костылев В.Н. Выбор Льва Тихомирова // Вопросы истории. 1992.№ 6-7.

.Костылев В.Н. Лев Тихомиров на службе царизма: (Из истории общественно-идейной борьбы в России в конце XIX - начале ХХ вв.): Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. М., 1987.

.Милевский О.А. Тихомиров Л.А.: (От революционности к монархизму) // Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Томск, 1996.

.Неволин С.Б. Константин Николаевич Леонтьев // Русские философы (конец XIX - середина ХХ века): Антология. Вып.1. М., 1993.

.Первая Мировая Война в оценке современников. Власть и российское общество. 1914-1918. В 4 томах. Том 2. Консерваторы. Великие разочарования и великие уроки. Под.ред. А.Репникова, 2014, 656 с.

.Покровский М.Н. Предисловие к кн.: Письма Победоносцева к Александру III. Т.1 М., 1925; Т. 2 М., 1926.

.Покровский М.Н. Предисловие к кн.: Победоносцев К.П. и его корреспонденты: Письма и записки. Т.1. Полутом 1. М.; Пг, 1923.

.Русский консерватизм XIX столетия: Идеология и практика / под ред. В.Я.Гросула. М., 2000.

.Репников А.В., Милевский О.А. Две жизни Льва Тихомирова. - М.: Academia, 2011. - 560 с.

.Репников А.В. Русский консерватизм: Константин Леонтьев

.Репников А.В. Русский консерватизм: Константин Победоносцев. URL: http://www.perspektivy.info/print.php?ID=35879

18.Репников А.В. Консервативные концепции переустройства России. - М.: Academia, Федеральное Архивное Агентство РГАСПИ, 2007. - 652 c.

.Ремнёв А.В. Крёстный путь Льва Тихомирова. [Электронный ресурс] - URL: http://www.patriotica.ru/religion/remnev_tikh.html

.Русский консерватизм середины XVIII - начала ХХ века. - М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010, 639 с.

.Сафонов А.А. Правовая доктрина религиозной свободы в общественной мысли России в конце XIX - начале XX вв. [Электронный ресурс]. - URL: https://www.hse.ru/pubs/share/direct/document/119887585

.Туманова А.С., Киселев Р.В. Права человека в правовой мысли и законотворчестве Российской империи второй половины XIX - начала XX века. Издательский дом Высшей школы экономики, М., 2011. 370с.

.Туманова А.С. Конституционная реформа начала XX века и правосознание элиты российского общества. // Бизнес в законе. Экономико-юридический журнал. Вып. №2, 2008.

Copyright © 2018 WorldReferat.ru All rights reserved.