Понятие свободы массовой информации в системе международного права

Тип:
Добавлен:

Реферат

Понятие свободы массовой информации в системе международного права

1.Особенности трактовки понятий свобода слова и свобода массовой информации в международных документах

массовая информация право

Прежде чем приступить к анализу особенностей российского законодательства в области СМИ, рассмотрим как права журналистов отражены в международных документах. Главным образом необходимо остановиться на трактовке понятия свобода массовой информации.

Достаточно подробный анализ трансформации глобального права в этой области иллюстрирует в своей работе С.А. Куликова. Она выделяет два типа норм и правил регулирования медиаотрасли. Один блок обозначен как универсальный, то есть те предписания, которые в нём содержаться, можно отнести в той или иной степени ко всем странам, признающим главенство международного права и считающих себя демократическими и соотносящими с ценностями Организации Объединённых Наций. Другой блок назван региональным и применим к определённым территориальным группам, например, членам Европейского союза.

Данная классификация важна, поскольку позволяет сравнить трактовку понятия свобода массовой информации в советском и российском законодательстве с международным правом.

Формирование законодательной базы, определяющей и декларирующей модель функционирования СМИ в разных государствах, традиционно связывают с процессами гуманизации общества после Второй мировой войны. Принципиальным вопросам в тот период было определить круг основополагающих прав человека и защитить их в разных концах земного шара. Журналисты в этом смысле выступали наравне с остальными гражданами и соответственно, также подпадали под те постулаты, которые закреплялись в утверждённых документах.

Значение возможностей медиа среди других институтов довольно чётко было отмечено в дебютном заседании ООН, которое прошло в декабре 1946 года. Итоговая резолюция данного собрания содержала конкретные нормы и правила, вошедшие через некоторое время в крупные декларации. Более того, открытость информационных процессов в постановлении признавалась главной, формообразующей установкой, на которой и строятся другие принципы Организации Объединённых Наций. «Свобода информации является основным правом человека и представляет собой критерий всех видов свободы, ради защиты которых создана Организация Объединённых Наций».

Таким образом, свобода информации уже в середине XX века была признана одним из ключевых концептов развития современного демократического общества. Обратим внимание, что упомянутая резолюция не содержит формулировки свобода массовой информации, а фиксирует лишь словосочетание «свобода информации», тем самым рассматривая данное понятие фактически как общечеловеческое право на открытый обмен мнениями и доступ граждан к интересующим их сведениям, равно эти же возможности можно отнести и к журналистам, которые выступают в качестве производителей и распространителей искомых данных.

На аналогичных принципах построена и Декларация прав человека 1948 года, которую, по терминологии С. А. Куликовой, можно отнести к универсальным международным документам. В частности, в статье 19 данного акта обозначены свободы, которые признаются основополагающими для мирового сообщества: «право на свободу убеждений и свободу выражения их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами, независимо от государственных границ».

В этой формулировке одновременно содержатся и постулаты, которые соотносятся со свободой слова, то есть гражданской категорией свободы и те, которые применимы к свободе СМИ, то есть профессиональной категорией. Кроме того, важным аспектом в приведённой цитате выступает положение об открытости границ при информационном обмене. Тем самым проявляется глобальный характер коммуникационных процессов, а значит вполне применимо понятие «свобода массовой информации». Отныне медиа теряют исключительно локальную принадлежность и становятся объектом более широкого действия. Неслучайно одним из обязательных условий многих демократических государств является положение о приоритете международных договоров и аналогичных решений судебных инстанций над местными законодательными постановлениями.

В ныне действующей российской Конституции, принятой в 1993 году, в пункте 4 статьи 15 Конституции прямо указано, что «если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». Однако в прошлом году Государственная Дума одобрила законопроект, по которому Конституционный суд вправе игнорировать решения международных инстанций, если означенные нормы противоречат тем положениям, которые содержаться в отечественной Конституции. Подобные поправки не стоит рассматривать как окончательный отказ от принципов глобальных договоров, которые подписала Россия, но в то же время демонстрируют некую тенденцию сужения возможностей международных инстанций контролировать исполнения принципов свободы массовой информации в России. Такое решение даёт возможность законодателю не принимать в расчёт глобальные документы в области СМИ, а значит, появляется больше механизмов для ограничения свободы массовой информации.

В то же время, если взглянуть на развитие международного права, то оно, начиная с «Декларации прав человека», двигается в сторону либерализации и конкретизации зафиксированных в Декларации норм и правил. Например, в статье 19 Международного Пакта о гражданских и политических правах 1966 года принятого Генеральной Ассамблеей ООН, записано: «каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения; это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати, или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору».

В этом положении обращает на себя внимание, что свобода слова и свобода информации выступают не как две самостоятельные категории, отражённые в одной декларации, а общегражданские права включают в себя права профессиональные. Причём круг профессиональных прав значительно расширился, по сравнению с более ранними постановлениями.

Таким образом, в универсальных международных документах постепенно вырабатывается некая общая концепция трактовки понятия свобода информации, которое выступает как составная часть более широкого понятия свобода слова соответственно соотносится с общегражданскими правами и включает беспрепятственное производство, получение различных сведений, а также их распространение.

При этом в Пакте о гражданских и политических свободах находят отражения и пункты о возможных ограничениях в реализации обозначенных прав журналистов. В частности, важным аспектом выступает сохранение личной неприкосновенности и приватного пространства. Также сферой, закрытой для представителей СМИ, выступают сведения, угрожающие национальной безопасности страны, а также физическому и нравственному здоровью её граждан. Данные нормы указаны части 3 статьи 19 Пакта о гражданских и политических свободах. Помимо них запрещаются высказывания и действия направленные на разжигание ненависти по национальному или религиозному признаку, а также подстрекательство к насилию и пропаганда войны. Рассмотренные ограничения свидетельствуют опять-таки о тесной связи общегражданских и профессиональных свобод, поскольку данные нормы могут быть применимы и к СМИ, и к гражданским журналистам. Профессиональный и непрофессиональный производитель в равной мере ответственны за распространение незаконной информации.

Особенно актуальным приведенные положения стали с развитием новых технологий, прежде всего, Интернета, и, как следствия, резким увеличением количества информации и способов её распространения, получения и потребления. Именно поэтому в последние двадцать лет появилось немало международных документов посвященных регламентации и контролю информационных потоков в Интернете. Отсюда понятие свобода массовой информации несколько расширяется и приобретает дополнительные составляющие, относящиеся непосредственно к журналистке.

Теперь перейдём к анализу локальных документов, принятых европейскими организациями. Первым подобным договором стала Конвенция Совета Европы «О защите прав человека и основных свобод». Она была утверждена в Риме в ноябре 1950 года. Документ содержит три раздела. Наиболее ценным для настоящего исследования является первый раздел, который посвящён правам и свободам граждан. В частности, статья 10 носит название «свобода выражения мнения». В этой статье закрепляется право свободного распространения, получения и производства информации, а также высказывания мнений безотносительно географических пределов. Конкретизируется, что обозначенным возможностям не должны препятствовать представители государственных структур, которые, по сути, выступают в качестве гарантов соблюдения указанных норм. «Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ». При этом добавляется, что указанные свободы не входят в противоречие с правом государственных служб производить лицензирование телевизионных каналов и радиостанций.

В статье 15 первого раздела «Конвенции» говорится о возможных отступлениях от зафиксированных в документе прав и свобод в случае возникновения чрезвычайной ситуации. При военных действиях или иных обстоятельствах, когда есть угроза жизни большого числа людей «любая из Высоких Договаривающихся Сторон может принимать меры в отступление от ее обязательств по настоящей Конвенции только в той степени, в какой это обусловлено чрезвычайностью обстоятельств, при условии, что такие меры не противоречат другим ее обязательствам по международному праву».

Важно отметить, что есть существенные отличия между декларацией и конвенцией. Декларацию могут принять не только на международном, но и на национальном уровне. Любое государство или политическая партия вправе разработать и утвердить подобный документ. При этом утвердить декларацию и провозгласить её нормы может один человек. Положения, зафиксированные в декларации, носят преимущественно рекомендательный характер, в то время как пункты конвенции в обязательно порядке имеют юридическую силу. Кроме того текст конвенции может быть утвержден исключительно международными организациями, а не отдельными государствами. Отсюда для принятия конвенции необходимо как минимум две страны. Страны, подписавшие конвенцию, как правило, признают юридический приоритет её норм перед местным законодательством.

В этой связи показательно, что Советский Союз, присоединившись к «Декларации прав человека» 1948 года, так и не ратифицировал положения Конвенции «О защите прав человека и основных свобод» 1950 года. Поскольку подпись под Декларацией означает лишь формальное согласие с её принципами, но не имеет прямого требования соблюдать провозглашённые в декларации намерения, поскольку они, по сути, не имеют статус закона.

Отметим, что Россия стала членом Совета Европы лишь в 1996 году, а Конвенцию ратифицировала двумя годами позже. Причиной долгого невключения России в данную организацию были масштабные нарушения прав человека, которые представители Совета Европы фиксировали в советский период и в ранний постсоветский период.

Как и Конвенция «О защите прав человека и основных свобод» Декларация состоит из трёх частей. Первые две части посвящены функционированию медиа, а третья часть затрагивает права личности. В документе особое внимание уделено общественной роли журналистов.

Для того чтобы средства массовой информации могли выполнять свою социальную функцию, необходимо освободить их от любого государственного вмешательства и контроля. СМИ должны быть независимыми, а «любое ущемление этой независимости допускается только на основании решения суда, а не органов исполнительной власти». В Декларации особенно подчёркивается, что открытое высказывание собственных суждений относится и к работникам СМИ. Зафиксирован в тексте документа и пункт про отмену любой цензуры на радио, телевидении и в печатных изданиях.

Большое внимание в тексте документа уделено защите медиа от монополий и других попыток концентрации в индустрии. «Ни частные предприятия, ни финансовые группы не должны иметь права на монополию в области печати, радио или телевидения, и не следует разрешать образование монополии, подконтрольной правительству».

В Декларации закреплены права иностранных журналистов, подчёркивается необходимость обеспечения широких свобод для работы зарубежных информационных агентств, которые в свою очередь должны иметь возможность судебной защиты от неправомерных действий принимающей стороны.

Приведённый краткий анализ «Декларации свободы массовой информации и прав человека» показал, что в СССР такой документ принят быть не мог. Отсутствие частных, а значит независимых СМИ, наличие структур, выполняющих цензурные функции, а также, по сути, бесправие журналистов перед представителями власти, которое существовало в советский период, не соотносилось с пунктами Декларации.

Проанализировав ряд важных международных документов как глобального, так и регионального свойства, можно заключить, что в них свобода информации соседствует со свободой мысли и слова, а права журналистов с общегражданскими правами. Тем не менее, в международных документах присутствуют пункты, относящиеся непосредственно к средствам массовой информации, такие как: ограничение монополий и государственного контроля, вопросы лицензирования СМИ и ряд других. В большинстве международных документов фигурирует понятие свобода информации. Это понятие включает в себя пункты о поиске, производстве и распространении, полученных сведений, а также доступе к запрашиваемым данным и учреждению СМИ.

Если сравнивать основные международные договоры с советским законодательством, то они несколько отличаются.

В следующем параграфе будут рассмотрены отличительные стороны советского подхода к медиа и насколько сильно они расходится с традициями демократических государств.

.Советское и российское законодательство о СМИ

Классическим исследованием СМИ, выполненным в русле нормативной теории, стал труд американских учёных Ф. Сиберта, У. Шрама и Т. Питерсона «Четыре теории прессы».

Авторы рассматривают развитие различных моделей управления медиа: авторитарную, либертарианскую, теорию социальной ответственности и советскую, коммунистическую теорию прессы.

Ценность данного исследования состоит в том, что в нём анализируется трансформация выдвинутых теорий прессы в разные исторические эпохи. В частности, рассматривается переход от авторитарной модели управления, для которой характерны жесткий контроль государства за деятельностью изданий и присутствие цензурного устава или аналогичных ему циркуляров, к либертарианской, построенной на максимальной открытости и самостоятельности прессы, а затем радио и телевидения.

Либертарианская теория прессы построена на независимых от власти СМИ, функционирующих исключительно в рамках законодательных установок, которые в свою очередь предоставляют медиа наиболее широкие полномочия для реализации журналистских прав и свобод.

Ключевыми документами и своеобразными символами либертарианской теории, обозначенной авторами «Четырёх теорий прессы», выступают Конституция США 1787 года, а точнее первая поправка к её основному тексту, гарантирующая свободу слова и прессы, а также Декларация прав человека и гражданина, принятая во Франции в 1789 году сразу же после Революции и провозглашавшая самый широкий перечень политических свобод, в которые входил и большой спектр прав для представителей печати.

Важной заслугой обозначенных документов можно назвать то, что они едва ли не впервые закрепили понятие свобода как правомочие. В системе абсолютной монархии, где господствовала авторитарная теория прессы, представление об общегражданских правах, по сути, существовало только в головах и текстах выдающихся философов эпохи, а основным субъектом власти в действительности выступал правитель. Он же мог пожаловать вольности или отнять их.

Утверждение правового характера свободы слова и печати привело к субъективации всех слоев населения и стало мощным фактором формирования гражданского общества, в системе которого независимые медиа играют одну из главных ролей.

Иначе говоря, высшим судьёй во взаимоотношении общества, в которое входят и СМИ, и власти выступает закон, а не решение высшего должностного лица. Если же принять во внимание принятое в демократическом устройстве разделение властей, то соавторами закона становятся частично и сами граждане, которые избирают законодательную власть, президента или премьера.

Наибольшую силу либертарианская теория прессы получила в конце XIX начале XX века, когда во многих европейских странах появились законы, в которых декларировались права и свободы прессы.

Российская печать, начиная с XIX века, развивалась в рамках цензурного права. Со сменой политики того или иного монарха это право то ослабевало, то ужесточалось. Например, при Александре I в 1804 году был разработан довольно мягкий цензурный устав, который регламентировал полномочия цензоров и ограничивал их возможность влиять на произведения журналистов и литераторов. Один из соавторов первого цензурного устава граф П. В. Завадовский отмечал прогрессивный характер цензурного устава, поскольку он «служит не для стеснения сочинителей и издателей книг, а для ограничения, напротив, произвола цензоров».

Устав включал три отделения. В первых двух отделениях приписывались обязанности цензора и его статус, а также давалась характеристика составляющих понятия цензуры. В задачи цензора входило «рассматривать всякого рода книги и сочинения, назначенные к общественному употреблению. Главный предмет сего рассмотрения есть доставить обществу книги и сочинения, способствующие истинному просвещению ума и образованию нравов, и удалить книги и сочинения противные сему намерению». Несмотря на расплывчатость и широкую трактовку формулировок, первый цензурный устав 1804 закрепил институциональный характер цензуры и тем самым ввёл отношения власти и прессы в правовое поле.

Последующие цензурные уставы и циркуляры оказали большое влияние на формирование авторского права в СМИ. В частности, в тексте цензурного устава 1828 года отдельный пункт посвящён правам сочинителей на собственные произведения. В параграфе 135 устава было записано, что «исключительное право пользоваться всю жизнь свою изданием и продажей оной по своему усмотрению как имуществом благоприобретенным». Однако, интересен тот факт, что подобное право применимо только для тех авторов, чьи произведения одобрены цензурным уставом. Если же автор выпустил своё сочинения без соблюдения норм этого документа, то он не лишается всяких прав на собственную рукопись . Таким образом, все аспекты функционирования печати в России были связаны в той или иной степени с соблюдением цензурного устава. В этой связи можно говорить не о правах и свободах журналистов, а об облегчении или ужесточении деятельности медиа.

Яркий пример - новые правила о печати 1865 года, которые оформились в закон «О даровании некоторых облегчений и удобств отечественной печати». Само название говорит о некой привилегии со стороны власти по отношению к изданиям. Послабление состояло в том, что газеты и журналы, проверенные и одобренные Министерством внутренних дел, могли не проходить предварительную цензуру. Однако уже отпечатанные номера попадали на цензурную проверку ещё до выпуска или с началом выхода в свет. Если же в текстах издания находили нарушения цензурных правил, то против издателя или автора могли начать судебное преследование. Тенденции раскрепощения прессы наблюдались в России в начале XX века. Здесь особенно стоит упомянуть Манифест 17 октября 1905 года, который стал своеобразной реакцией власти на революционные волнения той поры. В первом же пункте этого документа содержалось следующее положение: «Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Тем не менее, приведённые свободы были лишь привилегией, дарованной высшей властью, которые сама власть могла аннулировать.

Приоритет закона над волей правителя характерный для либертарианской теории прессы

в отечественной журналистике в начале прошлого века так и не закрепился, а вместо преобладающей авторитарной модели управления журналистикой пришла ещё более жесткая система, которую авторы «Четырёх теорий прессы» обозначили как советскую.

Её принципиальное отличие от всех предыдущих способов взаимодействия власти и СМИ состоит в идеологическом характере данной конструкции. Государство не просто контролирует медиа с помощью цензуры, а использует журналистов в качестве пропагандистов превалирующих марксистко-ленинских идей партии. Неудивительно, что вместо понятия средства массовой информации в СССР существовал термин СМИП, то есть средства массовой информации и пропаганды. Причём последнее слова было едва ли не главным в этом наименовании.

Медиа были полностью под контролем государства и в экономическом и в политическом смыслах. Причём, как отмечает В. Иваницкий, расходы на средства массовой информации и пропаганды власть не жалела. «Советская система СМИП не была убыточной. Другое дело, что она имела множество внутренних проблем, характерных для советской экономики. Тем не менее, общее экономическое состояние отрасли позволяло ей обеспечить все журналистские коллективы страны необходимым для осуществления профессиональной деятельности финансированием».

Первым же декретом, который утвердила власть большевиков в ноябре 1917 года был «Декрет о печати». В этом документе закрытию подлежали все печатные издания выступающие против рабоче-крестьянской власти, а точнее «призывающие к открытому сопротивлению или неповиновению Рабочему и Крестьянскому правительству». Подобный шаг объяснялся чрезвычайной ситуацией в стране. В тексте было указано, что документ носит временный характер и его положения будут пересмотрены с установлением «нормальной жизни». Однако с годами давление на прессу только усиливалось.

В 1918 году возник Революционный трибунал печати. Задачей данного органа было «рассмотрение преступлений органов печати и отдельных лиц, совершённых против народа путём использования печати». Результатом деятельности этого трибунала стало закрытия практически всех небольшевистких изданий. В частности, прекратили своё существование такие крупные либеральные издания как журнал «Вестник Европы» и газета «Русские ведомости».

Одним из действенных механизмов борьбы с неугодными медиа было тотальное огосударствление некогда частных типографий. Соответствующее постановление Совета министров «О буржуазной печати и положения типографского дела в Москве» был выпущен в том же 1918 году. Итогом данного постановления явилось реквизиция советской властью коммерческих издательств и организация на их базе аналогичных государственных типографий, в которых выпускались тексты, пропагандирующие идеи коммунистического строя.

Дальнейший опыт развития медиа в СССР показал, что формально разрешённые на законодательном уровне права и свободы на практике в значительной мере не реализовывались. Характерный пример - советская Конституция 1936 года. В этом документе в статье 125 прямо отмечалось, что «В соответствии с интересами трудящихся и в целях

укрепления социалистического строя гражданам СССР гарантируется

законом:

а) свобода слова;

б) свобода печати;

в) свобода собраний и митингов;

г) свобода уличных шествий и демонстраций».

Приоритет реальной практики над законодательными нормами продолжал существовать и после принятия новой советской Конституции в 1977 году. В этом документе содержался пункт о свободе печати и демонстраций, но ничего не говорилось про свободу информации. Кроме того существовал запрет на частную собственность в СМИ. Однако даже те свободы, которые были отмечены в основном законе не могли быть в полной мере реализованы из-за прямого участия государства в управлении медиа, которые официально носили название средства массовой информации и пропаганды.

Функции цензурных органов выполнял «Главлит», через который проходили все печатные тексты, готовящиеся к публикации. Контроль за телевизионным и радиовещанием осуществлял одноимённый комитет.

О роли «Главлита» как цензурного ведомства красноречиво свидетельствует письмо, датированное 1979 годом главы Ленинградского управления Б. А. Маркова в Главлит. В данном письме среди прочего советский чиновник отмечал, что «только за последние 3 года цензорами сделано около 7000 вычерков». В этом же письме говорится о необходимости ликвидировать его управлению цензурные документы, поскольку для них будут нужны «дополнительные железные шкафы и помещение. Исходя из этого, просим рассмотреть вопрос о предоставлении права ряду Управлений уничтожить цензорские вычерки после получения от Главлита СССР заключения на сводку» - заключает чиновник.

Таким образом, в советский период права и свободы, зафиксированные в Конституции, в значительной степени были подменены неформальными нормами цензурного контроля.

Длительный период существования в условиях тотального государственного и идеологического контроля, полная зависимость от требований власти в СССР, сформировали медиа, которые ответственны не перед аудиторией, а перед высшим руководством, которое в свою очередь берёт на себя полное финансовое обеспечение СМИ.

Переход от советской модели управления медиа к демократическим принципам, в основе которых лежит свобода слова и информации, оказался крайне не простым во многом из-за многолетнего отсутствия всякой законодательной базы в области СМИ и активно функционирующих демократических институтов «Старые институты были устойчивы, они формировались на протяжении жизни многих поколений. Чтобы придать новым институтам стабильность, нужны годы, нередко десятилетия. Но когда привычные установления уже не действуют, а новых еще нет, жизнь становится невыносимой»

Тем не менее, в СССР предпринимались попытки создания неких правовых документов, касающихся медиа. Собственно попытки эти увенчались успехом лишь в 1990-ом году, когда появился закон «О печати СССР и других средствах массовой информации», ставший своеобразным символом перехода от тоталитарной, а значит внеправовой модели управления средствами массовой информации к демократическим принципам организации работы журналистов.

Значение закона о печати 1990 года особенно велико, если принять во внимание предыдущие проекты правового закрепления деятельности редакций. Подобных проектов предпринималось немало. Важным историческим и исследовательским документом в этой связи выступает книга одного из авторов и союзного и российского закона о СМИ Михаила Федотова.

В частности, Федотов отмечает, что еще в середине 1960-х годов был разработан проект сходный с законом о печати. Этот проект даже широко обсуждался высшим партийным руководством Советского Союза, но уже после печально известных событий августа 1968 года, когда СССР ввел танки в Чехословакию.

По существу в отвергнутом документе предполагалась зафиксировать положение о запрете цензуры. Насколько данное положение было бы реализовано на практике, сказать сложно, поскольку система управления тоталитарного государства не может существовать без жестких ограничений и полностью подконтрольных медиа ресурсов. Тем более, что переименовывать средства массовой информации и пропаганды, иначе говоря, СМИП в СМИ никто в те годы не планировал. Ключевым принципом функционирования телевидения, радио и печати оставалась их встроенность в аппарат государственного управления. Органы СМИП по сути своей выполняли функции представительного органа КПСС, транслируя идеологию правящего режима.

Был и ещё один вариант закона о печати, датированный 1976-ым годом. Поводом для его появления послужил подписанный СССР Международный пакт «О гражданских и политических правах». Этот документ содержал пункты о свободе информации.

"Свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи, независимо от государственных границ, устно, письменно или посредством печати или художественных форм выражения или иными способами по своему выбору". Эти положения нашли отражение в 19-ой статье «Пакта». Разумеется, что на тот период вести речь о соблюдении означенных принципов в Советском Союзе было невозможно. Однако для советской пропаганды рамках холодной войны СССР с США документ, декларировавший свободу информации, представлялся весьма кстати, поскольку формально демонстрировал, что в СССР также есть независимые от власти СМИ

В то же время далеко не все принципы свободы массовой информации, обозначенные в подписанном СССР «Пакте о гражданских и политических правах» и нашедшие затем отражение в современном законе о СМИ 1991 года, предполагались в проекте середины 1970-х. В тексте советского проекта закона о печати содержался ряд существенных противоречий. Например, если в ст. 7 довольно четко заявлялось, что «цензура печати не допускается», то уже в следующей статье профильные государственные комитеты обязаны были контролировать выполнения законодательства о печати, что в свою очередь предполагало приведение в исполнение обязанностей цензурирования, в частности, со стороны Госкомиздата.

Органы власти и общественные организации не обязывались предоставлять изданиям запрашиваемые сведения, а лишь имели право по своему усмотрению на передачу информации. При этом запрос должен был иметь специализированный характер, то есть обращения могли посылаться лишь в те учреждения, которые тематически связаны с данной газетой или журналом. Иначе говоря, научные издания имели право иметь отношения с учеными организациями, а литературные с писательскими ведомствами.

Несмотря на явные несоответствия ряда положений в предложенном проекте присутствовали и довольно прогрессивные, демократические элементы: возможность обратиться в суд в случае отказа в регистрации или обжаловать закрытие издания или запрет на его распространение. Однако даже такой осторожный законопроект утвержден не был.

Лишь через десять лет с началом «перестройки» встал серьезный вопрос о кардинальной трансформации принципов управления деятельностью журналистов в стране.

Copyright © 2018 WorldReferat.ru All rights reserved.